Академия

— А почему я должен хотеть с вами общаться? — в ответ спросил я, посмотрев на него. — Вам же тут выволокли меня как цирковую обезьянку на потеху публике. Как же, смотрите — русский варвар! Интересно, ну и каково вам без ваших шкур, наверное, скучаете по сырым потрохам? Как вы там выживали все это время без женщин? — коверкая слова, я повторил заданные мне вопросы. — А почему не спросить о том, почему, имея лишь пять снарядов, я решился атаковать тварей, выжиравших городок передо мной? Даже по нашим уставам вступать в схватку при наличии такого боезапаса запрещено. И все же я это сделал, рискнул собой, потому что там были люди, они гибли, и каждый мой миг промедления мог стоить кому-то жизни. Или я, по-вашему, не человек и мне плевать на собственную жизнь? Что этому русскому дураку она на хрен не нужна, ему умереть — что плюнуть, только повод дай, и он с голой палкой на тварь кинется? Так вот это не так! Я тоже хочу жить, и лезть на трех тварей без боезапаса и прикрытия мне было страшно. Но вам же на это все равно, вам лишь нужно накопать какой-нибудь грязи и мерзости, чтобы опорочить меня и мою страну. Ни благодарности, ни уважения! Сунули медальку в руки, вытянули сюда на потеху толпе, а теперь интересуетесь, заводятся ли блохи в шкуре монстров, если носить ее больше десяти дней? Так я вам отвечу: нет. Они все собрались здесь.

Встав, я отбросил назад свой стул и направился к двери, больше не отвечая ни на какие вопросы.

— Пресс-конференция закончена, — донеслось сзади.

Знакомый мне полковник неодобрительно покачал головой, встретив меня в холле:

— Последние слова были излишни, но я понимаю вашу несдержанность. Журналисты немного перестарались, ведя беседу с вами. Впрочем, ваша последняя фраза все равно в газеты не попадет.

— Они говорили и спрашивали лишь то, что вы велели им, — коротко ответил я.

Немец, нахмурившись, замолчал. Затем взмахнул рукой, и адъютант протянул мне увесистый сверток.

— Ваше вознаграждение. И документы с актом передачи запрошенного вами оборудования. Оно будет погружено послезавтра вместе с вашим мехом.

Не говоря ничего, я быстро кивнул. Благодарить за это я точно не буду — сполна отработал все, за что мне заплатили.

— Русский атташе ждет вас внизу, в холле, — бросил полковник и, не прощаясь, развернувшись, куда-то пошел.

Качнув рукой тяжелый бумажный сверток, я направился вниз к просторной лестнице в сопровождении адъютанта, когда меня неожиданно остановил тот седой журналист, задавший вопрос в самом конце:

— Простите, молодой человек. Можно вас на секунду? От имени всех честных немцев я прошу прощения за себя и свой народ за то позорище, в котором вас вынудили участвовать. Это недостойно, грубо, мерзко. Просто есть приказ министерства информации, и мы вынуждены отрабатывать его. И мне за это сейчас очень стыдно.

Спасибо я пожал протянутую мне руку. Я рад что среди тех я махнул головой назад в сторону залагде проходила преес-конференция нашелся хоть один приличный человек.

Я редактор той газеты где в первые было напечатано ваше фото быстро заговорил старик увидев как ко мне направляется офицер в русской военной форме. От имени жителей Людендорфа я хотел бы сказать вам большое спасибо за то что тогда не остались стоять и смотреть а как настоящий воин и защитник решили действовать. Прошу он протянул мне небольшой футляр примите на память о нашем городе небольшой памятный сувенир открыв футляр я увидел большую медаль с выбитой на ней изображением городка тускло сверкнувшую золотом при блеске ламп.