Академия

Тот подняв на меня глаза уточнил. Министерство информации хотела бы попросить вам принять участие в небольшой пресс- конференции с нашими журналистами. Ваша персона вызвала определенный интерес у граждан нашей страны.

Я пожалуй откажусь отрезал я мне еще этой суеты не хватала. Итак после всего происходящего со мной голова кругом идет а все вокруг кажется сном от которого я все не могу проснуться. Устал я. Хочется тишины и покоя.

Я понимаю что вы устали но мы готовы хорошо заплатить предложил полковник.

И сколько заинтересовался я.

Тысяча марок. Предложил офицер. Хорошие деньги. Зарплата вашего офицера за год.

Что ж цена прозвучала но кто сказл что она должна быть окончательной как любил говорить Соломон Маркович.

Я думаю три тысячи марок звучит гораздо приятнее ответил я чуть подумав.

— Две тысячи марок это почти четыре тысячи рублей угрожающе прошипел полковник. Столько за два часа выступления даже оперные певцы не получают. Давайте будем серьезными и практичными людьми Иван. Бюджет нашего ведомства вовсе не резиновый.

Можете вычесть сумму выплат из налогов что я заплатил вашей стране за честь столь недолго в ней парировал я. Впрочем я согласен сумма более чем внушительная да и торговаться как лавочник за каждый рубль я не хочу. Теперь я хотел бы урегулировать вопрос трофеев.

— Каких еще трофеев? — возмущенно засопел чиновник, удивленно уставившись на меня.

— За двух тварей минимум третьей категории, которых я уничтожил в ходе отражения их нападения на город. По законам за содействие в их уничтожении полагается награда. И я бы хотел ее получить.

— Вам была вручена медаль, — возразил полковник.

— Спасибо, крайне благодарен. Но я бы еще хотел получить половину от стоимости потрохов, что вы извлекли из уничтоженных мною тварей. По вашим же законам, я имею на них полное право.

Лейтенант Штаудвиц, сопровождавший меня во время поездки в пансионат где меня разместили, был крайне болтлив. Пара наводящих вопросов помогла мне прояснить обстановку. И теперь мне хотелось бы получить свое, то что мне положено по закону по которомуу меня отобрали фосфорит выплатив половину от его стоимости.

— Все органы, извлеченные из тварей, были переданы медицинскому концерну, — растерянно сказал чиновник. — Никто не проводил их оценочной стоимости.

— То есть вы почему-то решили, что я их вам подарил? — уточнил я, подобравшись.

— Все-таки умный, — сказал полковник, нервно затянувшись сигаретой. — Жаль. Неприятная новость. Надеюсь, этот юноша постарается побыстрее сгинуть на полях войны, не оставив после себя потомков. Это будет крайне неприятно, если русские начнут думать, да еще и считать деньги. Я свяжусь с министерством иностранных дел — пускай его сразу после прибытия загонят назад в Новосибирск без предания огласке его подвигов. Это будет правильно.

Чиновник казначейства согласно кивнул. Юноша был явно не дурак, заставив заплатить не только за свое общение с журналистами, но и за то, что они и вовсе не планировали оплачивать. Чтобы замять возможный скандал, в обмен на расписку об отсутствии претензий за органы убитых тварей и ядро, не имея возможности провести денежную выплату, пришлось согласиться подарить Новосибирской академии пилотов несколько станков, десять наборов инструментов, пол дюжины биноклей и даже один ножной протез. Последнее вызвало больше всего вопросов. И все же это было легче, чем проводить выплаты через казначейство за уже переработанные на пилюли потроха.

Большой конференц-зал для приемов сегодня был переполнен. Десятки журналистов и фотографов заняли все свободные места, внимательно разглядывая невысокого юношу, сидящего в центре большого стола. Не по годам серьезный, настороженно оглядывающийся по сторонам, он чем-то напоминал воробья, случайно попавшего в птичник и теперь не знающего, как себя вести.

— Ну что, начнем? — уточнил у собравшихся представитель отдела информации, переждав вспышки фотокамер, затем дал слово журналисту одной из центральных газет.

Тот встал, взял в руки микрофон, после чего представился:

— Газета «Шпигель». А можно уточнить причину, почему вы так были одеты на первом из снимков? Или это новая форма русских курсантов? И если да, то почему вы не одеты в нее сейчас?

— А почему вы одеты в костюм, а не стоите здесь голышом? — в ответ спросил я. — Мой костюм пилота просто не был предназначен для постоянной носки в течение двух месяцев во враждебной среде и сполна выполнил все, что я от него ждал. Шлем спас мне жизнь, приняв на себя плевок кристаллом цветка фосфорита. Костюм искромсался и истерся после постоянного трения о различные поверхности кристаллов, порой очень острые. И, оставшись практически голышом, я вынужден был использовать подручные средства, чтобы выжить. Я думаю, если бы вы сами оказались на необитаемом острове, то через пару месяцев вряд ли выглядели бы лучше.

— Даже не сомневаюсь, — прокомментировал один из коллег журналиста, вызвав всеобщий хохот.

— Следующий вопрос?

Лес рук. Представитель министерства передает слово одному из них.

— Что вам больше всего запомнилось в Германии?

— Пиво, — коротко ответил я. — Оно у вас и правда очень вкусное.

— А как наши женщины? — кто-то крикнул из зала.

— Наши лучше, — ответил я.

— А как вы сумели выжить столько дней?

Снова вопрос, почти сразу, большинство из них со мной согласовали заранее. Я отвечаю коротко, отрабатывая номер, за который мне должны в конце заплатить. Шум, стрекот камер, снимающих меня, вспышки фотоаппаратов. Это раздражает, напрягает, и все же нужно терпеть.

— Хотите ли вы еще посетить Германию?

— Конечно. На тяжелом шагоходе прогуляться к одному больничному корпусу. Да даже и без него — просто с джайлом в руках. Я бы наглядно продемонстрировал профессору, сколько человеческое тело может выдержать напряжения. Но эти мечты озвучивать не стоит.

— Молодой человек, я вижу, вы не очень желаете с нами говорить, — вопрос, заданный седым журналистом, заставил меня на него посмотреть. — Можно узнать почему?