Академия

— А можно мне письменный приказ? — попросил я, когда полковник уже направился к своему самолёту. — Боюсь, что мои устные распоряжения барон может проигнорировать. Я не являюсь для него прямым командиром.

Полковник, выслушав меня, кивнул, вырвал из командного блокнота листок и начал быстро писать. Закончив, он шлёпнул на лист печать и коротко бросил:

— Выполняйте.

Самолётик, набирая скорость, начал взлетать, а я направился к мосту, обходя стороной развороченный мех ландскнехта барона, на разбитом корпусе которого виднелись кровавые подтёки. Спите спокойно, парни, вы сделали что смогли.

Замерев посреди моста, я отчаянно замахал руками, привлекая внимание пилота, сидящего внутри меха. Секунда ожидания. Наконец бронемаска поднимается наверх, затем раскрывается стеклянный купол кабины пилота. И сверху доносится хриплый голос:

— Что ты хотел?

— У меня приказ, — я помахал белоснежным листом, зажатым в руке.

— Какой? — раздался сверху вопрос.

— Сам прочти, — ответил я. — Мне эти перекрикивания надоели.

Снова ожидание пока барон спустится вниз. Я молча протягиваю ему листок с распоряжением. Тот вчитывается в него. Бледный весь какой-то, руки трясутся — видно, ещё не отпустило. Хотя если бы я потерял сейчас Давида и Вику, я бы, наверное, был ещё хуже. А к этому было близко: ударь тварь чуть повыше — и «Саранча» могла потерять не ноги. Твою мать, до сих пор не могу прийти в себя. Нужно Вике купить нормальный мех. Хотя бы «Скороход» или «Рысь» — под её стиль боя подойдёт. Там хоть броня есть и нормальное вооружение стоит. Вот только где на это денег взять? Я даже свою проблему пока не решил.

Закончив читать, Генрих посмотрел на меня:

— Я готов. Когда выдвигаемся?

— Давай прямо сейчас, — предложил я. — Пробой здесь, — открыв карту, я указал на точку, оставленную полковником. — Наша задача — просто провести разведку. Если мир бесперспективный или имеется угроза — просто закрываем пробой. Место перспективное охраняем, ничего не делаем и ждём команду поиска и зачистки.

— Я понял, — барон снова кивнул и направился к кабине своего меха, больше ничего не сказав.

— Мудак, — выругался я сквозь зубы. — Мог бы хоть спасибо сказать, что мы смогли тварь положить, за твоих парней отомстив, да и твою задницу спася. Ты с одной справиться не смог, палил в белый свет как в копеечку. Побольше бы на полигоне времени проводил — глядишь, твои дружинники сейчас живыми бы стояли. Одно попадание из тяжёлого оружия — и бронебойный снаряд напрочь бы оторвал ногу или руку твари. А там лишь добить. Да только ты обложался, а теперь даже слово сказать не хочешь. Да пошёл ты.

Я пошёл назад к своему «Носорогу». Возле меха Давида выстроилась цепочка людей. Вскрыв бочки с огнемётной смесью, они сливали её в вёдра, а потом по цепочке передавали к меху. Там, пристроив лестницу к бакам, через воронку заливали внутрь — и так ведро за ведром. Люди готовили к новому бою своего защитника. Передо мной расступались, кланялись, зачем-то опуская глаза. Молодой лейтенант, организовавший процесс, зачем-то мне доложил: «Вот, заполняем». Я кивнул и начал карабкаться к себе в кабину.

Мой «Носорог» с рычанием и нехотя начал заводиться — после тяжёлого боя сил уже нет, но надо. Огонёк летит в рот, немного выждать — и волна силы расплывается по телу. Чуть поднапрячься, разогревая затухающее ядро моего меха, влив в него побольше своей силы. И моя махина, словно нехотя, делает первый шаг, затем ещё один и ещё.

До пробоя мы добрались примерно за полчаса. «Крестоносцу» даже пришлось меня немного подождать — всё-таки машина у Генриха более новая, да и ядро явно не начавшее терять активность.

А вот и пробой. Ярко-зелёное марево светится, переливается в воздухе. Не удивительно, что полковник сумел увидеть его с воздуха — оно тут словно светлячок полыхает, привлекая взор.

— Генрих, ты меня слышишь? — активировав камень-говорилку, я задал вопрос. Все наши приёмники настроены на одну частоту, так что барон должен сейчас слышать мои слова.

— На связи, — раздалось в ответ.

— Я двигаюсь первым, ты меня прикрываешь. А на месте уже определимся, что делаем дальше.

— Хорошо, — отозвался он.

Что ж, вперёд. Чувство лёгкого страха и предвкушения заворочалось внутри. Интересно, что нас ждёт? Тонкая мембрана в воздухе вибрирует, пульсируя. Я чувствую, как мощь моей машины рвёт преграду — сопротивления, как это было в первый раз, почти нет. Массивная ступня «Носорога» делает шаг вперёд, сминает что-то своей ступнёй. Затем новый шаг — и надо мной раскрывается ночное небо нового мира с мириадами сверкающих на нем звёзд.

Толстый прозрачный пол ядра трескается под тушей моего «Носорога». По бокам — сдувшиеся мешки-вместилища, где спали твари во время полёта. Ажурное переплетение металлических стоек, уходящих вверх. Чёрные массивные рёбра, торчащие по бокам. А вокруг сверкают и переливаются сотни, если не тысячи, разноцветных кристаллов, светящихся от внутренней силы: алые, жёлтые, ярко-синие и зелёные, торчащие по отдельности и формирующие целые кусты и деревья, где от одного кристалла, словно ветки, отходят ответвления других.

Каменогорье — один из наиболее привлекательных миров. Здесь при удаче находят морозные камни для холодильных камер, виброкристаллы для говорилок, фосфорит для усиления брони, люменгель — жидкий кристалл, при нагреве способный принимать практически любую форму, а после остывания становящийся очень прочным. Да тут столько всего! Голова даже идёт кругом от открывшихся перспектив. Ведь что-то нам да полагается как первооткрывателям… Хотя, зная родное государство, могут просто похлопать по плечу, даже не сказав «спасибо».

И всё же… Я делаю осторожный шаг вперёд. Ядро вошло в землю под наклоном, и пропаханная им земля создавала небольшой склон, вполне посильный для подъёма моего меха. Осторожно поднимаюсь наверх, чуть ускорив своего «Носорога». Вокруг всё тот же кристаллический лес. Насколько я знал, в Каменогорье кристаллы, как у нас на Земле, растут, группируясь вместе небольшими пятнами, высасывая полезные элементы из почвы, а потом лопаются, и потоки воздуха разносят новые кристаллики по телу планеты. Нам повезло попасть сразу в кристаллический лес без долгого и опасного поиска. Этот мир твари очень даже любят, как и мы, и здесь их встречается немало.