Академия

Снова вспышки камер. Шквал оваций от курсантов, стоящих в строю. Епифанов, счастливо улыбаясь, пожал мне руку. Потом последовали поздравления от офицеров. И даже Куропаткин был вынужден сквозь зубы выдавить «Поздравляю!» и пожать мне руку.

А я счастливо улыбнулся ему в ответ. Ну что, тварь, не ожидал? Теперь тебе будет сложнее загнать меня в железное мясо.

— Почему мне не сказали⁈ — Чернильница, запущенная генералом, с грохотом разлетелась об стену. — Кто принял решение награждать этого ублюдка орденом⁈ Откуда здесь мэр⁈ — Генерал был в ярости. Она буквально распирала его: ограбление дома, кража всего собранного с таким трудом. А тут еще и эта тварь, посмевшая огрызнуться на него. Та, что он уже, по сути, приговорил к смерти, награждается орденом!

— Даже у меня нет Святого Владимира! — Все его награды были получены за безупречное служение, но ни одна из них не была отмечена мечами. — А тут это!

— Но ваше превосходительство, — заскулил адъютант, благоразумно умолчав, что генерал ни разу и не участвовал в боях, — решение о награждении проходило не через наше ведомство. Его приняло жандармское начальство. Те два года эту банду ловили, на них трупов было — без счета. Четыре состава разграбили. И не наградить за такое они не могли. Плюс городской голова Широков потребовал, чтобы курсанту вручили что-то стоящее, а не медальку «За помощь в поддержке правопорядка». Скоро выборы в городскую думу, а на такое событие должны были собраться журналисты всех губернских газет. А городскому главе неуместно вручать какую-то жалкую медальку, тем более за такое. Широков вышел на губернатора, жандармское управление и дирекция железной дороги поддержали ходатайство. Ну тот и утвердил. Награждение. За рост преступности ему уже давно по шапке давали из Москвы, и тут отличный повод показать, что с ней все же борются.

— Понятно, — задумавшись, генерал буравил стену с расползавшимся чернильным пятном. — А со мной почему не согласовали? Я бы этой твари устроил бы… орден.

— На момент произошедшего он еще не был курсантом, — почти шепотом ответил адъютант, опасаясь новой вспышки начальнического гнева. — Да и я читал представление: он действительно его заслужил. Там настоящий бой был, куча раненых и убитых среди охраны и гражданских лиц, у бандитов были даже пулеметы и гранатомет. И если б Соболев не помог, поезд точно бы разграбили вместе с казенным золотом.

— Вон!!! — генерал в ярости запустил в помощника пресс-папье. — Здесь я решаю, кому жить, кому умирать, кого награждать, а кого плетьми охаживать! И для этого ублюдка ничего не поменялось! Вернуть и загнать этого гадёныша в штрафное мясо, откуда он у меня не вылезет никогда!

Адъютант, не дожидаясь, пока в него бросят чем-то еще, скрылся за дверью. А спустя несколько минут в дверь тихо постучались, и затем в проеме двери показалась кучерявая голова с бородой и вежливо уточнила:

— Господин генерал, вы хотели меня видеть?

Тот махнул рукой на кресло напротив стола, холодно буркнул:

— Присаживайтесь.

Старик в поношенном пальто и пенсне аккуратно присел, выжидательно посмотрел на него. Генерал, без всяких намеков поняв, чего от него ждут, негромко произнес свою просьбу:

— Мне нужны деньги.

Старик-еврей устало вздохнул, качнул головой:

— Они всем нужны. Даже мне. — Затем посмотрел на генерала, уточнил: — А почему ко мне, а не в банк?

— Это время, — ответил раздраженно генерал. — Пока еще кредит согласуют, а мне нужно быстро, много и сразу. Мне сказали, что вы можете помочь. Я не могу здесь долго находиться, — он неопределенно махнул рукой. — У меня дела.

— Ну, это понятно, — кивнул старик, поудобнее усаживаясь в кресле. — И много вам надо? — уточнил он.

— Пятнадцать тысяч, — ответил генерал и через секунду уточнил: — Золотом. Ассигнации продолжают дешеветь, спасая стагнирующую экономику, страдающую от нашествия тварей, лезущих из проломов. Государство, туша пожар войны, печатаньем новых денег все больше обесценивает бумажные ассигнации.

— Серьезная сумма, — качнул головой старик. — И мне под нее нужны серьезные гарантии.

— Мое слово, — предложил генерал.

— Увы, но нет, — качнул головой в ответ старый меняла. — Не под такую сумму. Да и вы, господин генерал, очень неохотно, а самое главное — неаккуратно платите по своим векселям. Может, под ваш дом? — предложил он. — Это хороший актив, под который я готов выдать деньги под скромный процент.

— Он и так заложен банку, — нехотя ответил генерал. — Жизнь за границей постоянно требовала средств, а из академии много не выжмешь.

— Поэтому вы и не хотите обратиться к ним за кредитом, — констатировал ростовщик. Сняв пенсне с глаз, он протер его платком. — В таком случае я не вижу повода для разговора. Больше активов у вас нет. Поручиться за вас в Новосибирске никто не захочет. Я не понимаю, зачем вы тратите мое время.

— А если так? — генерал выложил на стол лист гербовой бумаги.

Ростовщик внимательно его изучил, даже проверил на свет водяные знаки.

— Под это можно.

Этот актив — небольшое поместье в сто пятьдесят гектаров в Смоленской губернии — должно было стать частью приданого его дочери, а теперь станет обеспечением кредита.

Ну ничего, Котлов обещал ему найти тварь, прокравшуюся в его дом. То, что это обычный вор, а не кто-то более опасный, он был практически уверен. Понять бы только — его навели или он действовал на свой страх и риск. Ну ничего, Котлов скоро все узнает. Лучший ищейка князя его не подведет. А значит, деньги вместе с украшениями вернутся назад. Вот только почему ему сейчас так тяжело, словно он делает сейчас нечто очень неправильное?