Страница 95 из 226
Провела вечер с Безобразной женщиной, влюбленной в Вашу новеллу. Не иссякают также и восторги многочисленных читателей, которые, безусловно, можно отнести и на счет перевода. Безобразная женщина чувствует себя очень скверно; по ее мнению, все дело в голове, стало быть, с головой у нее не в порядке. Время от времени она не в состоянии ничего проглотить, даже воду; ноги, бедра у нее холодеют, она падает в обмороки и часами не приходит в себя. Врач отказывается ей помочь, нужна скорее консультация психиатра, а к психиатру она не идет. Большую часть лета она провела у своей матери, которая по-прежнему, как в детстве, сохраняет свое влияние на нее, внушает ей страх и повинна в ее несчастиях и почти безумии. Роман, который она пишет, не слишком удается, но так как ничего другого у нее в жизни нет, я не осмеливаюсь ей об этом сказать. Она все еще безумно в меня влюблена. Экая упрямица! Впрочем, мы почти не видимся, и возможно этим и объясняется ее упрямство.
Из парикмахерской, где мне сделали очень красивую высокую прическу, отправилась во «Флору» и теперь отсюда пишу Вам письмо. Уже много лет я прихожу сюда после обеда, и множество воспоминаний пробуждается здесь. Во время войны, например, когда везде было холодно, здесь горела печка, все торопились занять место рядом с ней. Я приходила рано утром, чтобы не остаться в стороне. Не знаю почему, но немцы сюда никогда не заходили, а сегодня во «Флоре» говорят исключительно по-английски. А в Чикаго большое событие, Вы будете голосовать за Уоллеса. Все знают, что выиграет Дьюи, Вам это как? Попытаюсь зайти в бар «У Гэри», где уже развесили плакаты с названиями разных штатов, чтобы отмечать промежуточные результаты голосования. Думаю, что там соберется тьма американцев.
Последняя парижская сенсация — грандиозный провал Камю: свой роман «Чума» он переделал в длинную и претенциозную пьесу, которую поставили водном из известных театров. На генеральной репетиции я не была: нужно надевать смокинг и вечернее платье, а мы с Сартром этого терпеть не можем. Большинство наших друзей согласно с прессой, — ужасный провал. Боже! Как жестоки и злы люди! Все довольны поражением Камю. А некоторые находят, что Сартр должен быть просто счастлив. Странно, ведь в писательской среде такой зависти нет, как нет и взаимной ненависти, но в мире театра борьба идет кровавая.
Письмо Ваше получила несколько часов назад. Разумеется, лягушка намерена Вам попенять. Я прекрасно понимаю, что Вам нужно работать, а Ваша книга должна иметь успех. Мне бы не хотелось, чтобы переписка наша превратилась для Вас в ярмо. Ненавижу все насильственные повинности, а любовные — худшие из них. Пишите, когда Вам этого хочется, дорогой мой, работайте хорошенько, будьте прилежным молодым аборигеном и не забывайте Вашего лягушонка. Нет, Миссисипи не было временем, потраченным на глупости. В моем представлении эта поездка — одно из самых разумных решений за всю мою жизнь. Скользить вот так по воде и чувствовать, что счастлива ты сама и счастлив мужчина, которого ты любишь. Что может быть на свете лучше?
Влюбленная, как всегда,
Ваша Симона
Дорогой мой, наконец-то получила Ваше письмо после столь долгого молчания, думаю, из-за праздничных дней. Нет, здесь у нас ничего особенно веселого и праздничного на Туссен{190} не происходит. Просто старухи, одетые в черное, идут на кладбища, чтобы положить печальные цветы своим усопшим. Никаких развлечений ни для детей, ни для кого другого. Я очень оценила Ваше перевоплощение в «хорошенькую девочку», хотелось бы увидеть это на фотографии!
Так, значит, на выборах победил Трумэн! Все потрясены, воодушевлены и удовлетворены этим результатом. Действительно ли это так хорошо? Американские либералы потирают руки. Как следует это расценивать? А у нас дела идут неважно. РПФ одержала убедительную победу на выборах в Сенат, а КП почти все свои места потеряла, вероятно, из-за стачек.
Кончилось чарующее время бабьего лета. Стало холодно, сыро, вот-вот пойдет снег, короче говоря, устанавливается зима. Ничего нового, работаю без отдыха и срока, как трудолюбивые муравьи Чичен-Итца, помните? Сартр был официально отлучен от церкви, и ни один католик больше не имеет права открыть его книги. В прессе это событие породило серьезные размышления о духовности, порою — смехотворные. А вообще — ничего особенного не случилось.
В виде исключения совершила выход в театр. Был танцевальный спектакль, «балет», не знаю, как это будет по-английски. Во время одной из репетиций я наблюдала тяжелую подготовительную работу (среди других выделялась замечательная пятнадцатилетняя девочка, юная, чистая и прекрасная). И после того как я видела танцоров в грязных и уродливых репетиционных трико, после того как они подолгу и упорно повторяли одно и то же движение, как же хороши они были теперь — в блистательных костюмах, в великолепном свете, и весь спектакль был близок к совершенству. Кстати, сегодня в Париже это один из самых элегантных и самых дорогостоящих спектаклей. Той молоденькой девочке (чистое наслаждение: застенчива, улыбчива, естественна) устроили настоящую овацию. На самом деле зрелища такого рода для меня имеют не слишком большое значение, я предпочитаю театр, кино, мюзик-холл. А Вы бы просто уснули.
Наряду с кучей скучнейших или глупейших книг, посвященных женщинам, я перечитала романы Лоуренса. Тоже довольно скучно: все та же сексуальная дребедень, вечное укрощение женщины любовником, который всегда — вылитый портрет самого Лоуренса, и вечно женщина должна жертвовать собой во имя их общего счастья. Вы-то меня жертвовать собой не заставили, а мы при этом были счастливы, не так ли? И все же временами Лоуренс говорит по-настоящему горячо о любовной жизни, о тех ее реальностях, о которых никто прежде не осмеливался говорить. И если бы он больше заботился о простоте своего письма, то мог бы быть волнующим и добрым. В начале «Пернатого змия» он описывает корриду в Мехико, но воспринимает ее не так, как я, и не так, как Вы. Что Вы о нем думаете?
Одного экземпляра Вашей книги вполне достаточно, вышлите его немедленно. Спасибо за вырезки из газет. Я все прекрасно поняла без посторонней помощи, спасибо!