Страница 94 из 226
Дорогой мой, милый, милый. Ну вот, я не разбилась. Прибыла в Париж вчера вечером после одного из самых прекрасных полетов; из Ниццы мы полетели прямо по направлению к высоким Альпам, час летели над ними, так что виден был снег на одиноких вершинах совсем близко под нами, было немножко страшно, и все равно чудесно, лучше даже, чем полет над горными цепями Мексики. Осенний Париж, слегка печальный, но теплый, — приятен. На моей новой квартире прилежно ожидало меня Ваше письмо. Да, мой милый, я знаю, что говорю: я живу в доме 11 на улице Бюшри. А Вы вообразили себе, что знаете французский и способны меня ему научить? Эта очень старая улочка в Латинском квартале не имеет никакого отношения к убийству невинных животных, и там нет ни единого мясника{188}. Да, отныне это мой постоянный адрес. Я счастлива, что он у меня наконец появился. Здесь я буду получать Ваши письма и однажды заполучу и Вас самого, так как в мои планы входит законное поселение здесь сегодня, во второй половине дня, после того, как в первой я соберу все свои пожитки.
Только что в «Де Маго», откуда я Вам пишу, заходил Ваш издатель. С переводчиком все в порядке, от Вас ждут нового, сокращенного варианта. Как только появится оттиск (сойдет и корректура), пришлите мне экземпляр самолетом как можно быстрее. И не забудьте, потому что сообщить о получении одеяла Вы все-таки забыли (ладно, это я нарочно Вас дразню, письмо скорей всего потерялось).
Я думала, что эта басня о том, что Вы послали мне виски, — не более чем одна из Ваших фантастических небылиц! Вообразите себе мое удивление, когда я услышала Ваш совет пойти прогуляться до «Луизианы», однако, будучи послушной, как арабская жена, я повиновалась. Боже мой! Какая сногсшибательная ловкость, какая любезность! О, мой добрый, мой заботливый супруг! Благодарю за лакомства, за воздушную кукурузу (и почему только у нас во Франции ее не делают?), в особенности же — за восхитительный виски, за эту роскошную и красивую бутылочку, которую я держу на маленьком столике возле кровати, вот когда я наконец почувствовала, что я у себя дома! Атак как отныне я решила есть дома, то кукурузу я отведаю сегодня же вечером. Муку (блестящая идея) использую для блинчиков и т. п. Все больше влюбляюсь в мою квартиру, ибо, свершилось, вчера я переехала. Даже успела заказать занавески и жалюзи, словом, все необходимое. Квартира будет уютной, просторной и веселой, а квартал — лучше не бывает; из окна видна Сена и набережная, позади — нечто вроде Вест Мэдисон, клошары, расположившиеся на тротуаре, узкие улочки и крохотные магазины. Нынешняя серая осень напоминает мне детство, когда это время года означало возвращение в школу, встречу с друзьями и преподавателями. Как я все это любила!
Во Франции все хуже и хуже. Шахтеры не намерены возобновлять работу, и по существу они правы, однако правительство упорствует, настроено решительно, и Вы, конечно, знаете, что во время страшных беспорядков было много убитых и раненых, особенно шахтеров. Печально и глупо.
Известно ли Вам о происшествии, из-за которого я, как любительница гор, вот уже пять дней не нахожу себе покоя? Двое альпинистов, профессионалы, попытались совершить восхождение на одну из самых трудных вершин (там до них побывали лишь двое других). В самом конце пути, бог знает, каким образом, они лишились своих рюкзаков, а вместе с ними — веревок, ледорубов и всего необходимого снаряжения, а также — продуктов, одеял и теплой одежды. При этом они оказались на узкой каменистой площадке, откуда невозможно было ни подняться выше, ни спуститься вниз, и на этих ледяных камнях им пришлось провести пять дней и пять ночей. Пять дней без пиши и без сна на ледяном склоне. Узнав об этом, их товарищи попробовали пойти за ними, а тут как раз начинался снегопад и гололед, и дорога стала непроходимой, так что пришлось подниматься в обход, с тем чтобы потом спуститься к терпящим бедствие. Пять дней и пять ночей, без сна и пиши, шли они к ним, а дойдя и на скорую руку перекусив, смогли самостоятельно спуститься и расслабились, только рухнув на больничную койку, с обмороженными конечностями. Вы бы давно уже умерли, бедный и дорогой мой! Или, скорее, просто не влипли бы в подобную историю, о, мудрый и лукавый крокодил!
Вчера вечером в бар «Пор-Руаяль» притащился Кёстлер, когда мы с Сартром были там. Шесть месяцев он провел в Палестине и рассказал о ней некоторые интересные вещи. Дружбу с ним мы заводить не собирались, поэтому помалкивали, и вскоре его красноречие иссякло. Его огромную собаку вырвало прямо на ковер, и она тотчас же все вылизала. Меня тоже чуть не вывернуло наизнанку от омерзения и к Кёстлеру, и к его собаке. Больше мы с ним видеться не станем.
Я в восторге от своей квартиры и от дивного виски. Возобновила работу, чувствую себя прилежной и люблю Вас настолько, насколько Вы этого заслуживаете, может быть, чуть больше. Благодарю Вас, мой достойный супруг, за самый изящный из подарков. Мне нравится красная пластинка, а также коробочка с любовью, «пахнущей родной землей», это еще лучше, чем виски. Вы — дорогой мой возлюбленный и милый.
Ваша Симона.
P.S. Никогда больше не используйте в заголовке{189} слово «никогда»! «Утро не настанет» еще куда ни шло, но «Обезьяны никогда не умирают» — это перебор.
Милый, милый. Сегодня праздничный день, с чем я себя и поздравляю. Вместо того, чтобы мерзнуть в Национальной библиотеке, я осталась дома в тепле, пью чай и работаю, работаю, все больше приходя в восхищение от моего уютного жилья. Подобрала две хороших репродукции на стены, смешное кресло и шкаф. Приглашаю к себе на обед и на ужин, представьте себе, и готовлю вкусную еду, которая состоит из вареных овощей и ветчины. Вот только с консервным ножом у меня сложности, уже два сломала. Трудно жить одинокой женщине, очень нужен для хозяйства любезный муж-мужчина, открыватель консервов.