Страница 92 из 226
Поездка на Юг сопряжена как будто очень уж с большими сложностями. Три года назад, когда я ездила одна на юг Алжира и Туниса, я влюбилась в пески и пальмовые рощи, и мне так хотелось снова туда вернуться. Теперь там еще слишком жарко, хорошие гостиницы закрыты, автобусы совсем, совсем допотопные. Можно доехать лишь до ближайшего оазиса, не дальше. Я смирилась, и прелесть места моего теперешнего пребывания возмещает эти тяготы: шелковое море, счастье видеть утром все тот же изумительный вид, погружение в голубое и розовое, ароматы Аравии с наступлением темноты. Так точно пахли сумерки на Миссисипи в то благословенное время, когда одна Ваша улыбка делала меня счастливой. Весь день работаю или читаю, не выходя из номера. Ем на террасе, и жизнь у меня такая же спокойная, как и у Вас. Я жажду спокойной жизни и надеюсь в Париже ни с кем не видеться и засесть в своей берлоге, как Вы сидите в Вашей; Вы пойдете играть в покер, я — пить виски, Вы приедете ко мне, а я к Вам, и в следующий раз, дорогой мой, Вы увидите, я стану такой же милой, такой же незаметной и послушной, как арабские жены (только они страшно болтливы, да будет Вам известно). Продолжаю читать «Тысячу и одну ночь», с удовольствием, несмотря на длинноты. А Вы читали? Когда читаешь все эти истории с купцами, ворами и путешествиями, находясь в Алжире, они представляются истинными.
До свидания, милый. На Юг я поведу Вас глубинами сердца моего. Любить буду под пальмами, среди верблюдов: мало кого из мужчин любили в столь разнообразных местах. Можно считать, что провинциалу повезло, правда же? Но лучшее место в мире, в котором мне хотелось бы Вас любить, это Ваши руки, Нельсон. А губы у Вас такие горячие и такие нежные, любовь моя.
Ваша Симона
Дорогой мой. Как обычно, сижу у окна. Вижу пальмы, громаду песка — целое море, — суровый белый город. Верблюды, ослики приходят пить мутную речную воду, арабские женщины, как раз того Типа, который Вам нравится, скользят вдоль стен, завернутые в белые, голубые или бледно-розовые покрывала. Я возвышаюсь над городом и пустыней, над домами, такими низенькими, что второй этаж здесь вроде Эмпайр Стейт Билдинг. Отсюда начинается Сахара. Директор гостиницы в Алжире попросил директора гостиницы в Бу-Сааде предоставить нам номера, хотя заведение еще закрыто. Живу по-королевски. Мы единственные жильцы в этом очаровательном доме, окруженном садами, террасами и небольшими водоемами. Французов здесь мало, место чисто арабское. А какие ночи! Растянувшись на циновках, мужчины попивают черный кофе или чай с мятой, играют в карты или домино под звуки восточной музыки. Так как женщины заперты в домах, на улицах можно встретить лишь девочек. Эти одеты, как взрослые женщины, и так же, очень по-женски разговаривают и двигаются. Можно подумать, что они пигмеи; некоторым из них даже красят их детские щеки и губы. Женщины, прекрасные представительницы племен Улед-Наиля, предстают перед тобой лишь в виде затянутых в ткань силуэтов или на специальной улице. Вы бы их оценили! Надо Вам объяснить, в чем дело: в одном из племен есть обычай, согласно которому девушки должны проституцией заработать деньги, необходимые для замужества. В течение пяти-шести лет они ничем не отличаются от вульгарных потаскушек, затем, собрав нужную сумму, они покупают себе мужа и на всю оставшуюся жизнь становятся обычными арабскими женами, живущими взаперти, почти не выходящими из дома, никогда не открывающими лица, отрезанными от мужчин. Пока они занимаются проституцией, они чудо как хороши, изысканно одеты. Разряженные в пух и прах, в шелках и серебре, они стоят на пороге или танцуют. Бордели здесь очаровательны исходящей из них музыкой. Французам разрешают встречаться с ними только в отдельной комнате. Как хотелось мне смешаться с арабской публикой, ноя воздержалась, так как это запрещено. Мне нравится бродить ночью по их улице и угадывать желание на лицах самцов, в улыбках женщин, в характерных запахах мяты, ладана и масла. После чего я возвращаюсь работать, всегда работать, писать свою книгу, уже мечтая о следующей. Я люблю такого рода мечты, а Вы нет? Позднее, когда надо будет переходить от мечты к делу, становится сложнее, вначале же существует лишь радость игры. Я собираюсь продвинуться еще дальше на юг, частично захватив и пустыню, и перспектива эта меня радует. Уж если я столько путешествую, значит, Париж мне больше не мил, и в определенном смысле это не очень весело. А раньше я так любила этот город, как Вы — Чикаго. Теперь же предпочитаю жить подальше.
Да! Совсем забыла поругать Вас: не присылайте больше этих уродливых марок для слепых, посылайте либо хорошенькие картиночки, либо вообще ничего не надо. Вы что, думали, я не замечу Вашей скверной проделки? Ладно, прощаю Вас и на этот раз, никак не могу помешать себе Вас любить. Вот Вам, мой милый, любовь, совсем свежая, только что из Аравии, целая охапка свежей любви.
Ваша Симона