Страница 8 из 226
Странный вечер провела я сегодня, много пила, чтобы его пережить, но волнение не улеглось. Я Вам уже говорила об этой Безобразной женщине{22}, влюбленной в меня. Даже помню, когда: в Нью-Йорке на двойной кровати мы говорили о женщинах, я смотрела на Ваше дорогое лицо и была счастлива. С ней-то я и ужинала. Встретила ее четыре дня назад. Она за мной следила (сама в этом призналась) и вошла в кафе, в котором я сидела, ее били судороги; я пообещала с ней поужинать. Она принесла рукопись дневника, в котором без утайки описывает любовь ко мне. Описывает замечательно. Она большой писатель, тонко чувствует сама и умеет передать это другим. Чтение этого дневника взволновало меня, тем более что речь шла обо мне. Я испытываю к ней глубокую симпатию и даже в каком-то смысле ею восхищаюсь, хотя вижу ее не чаще одного раза в месяц, когда бываю в Париже. Всерьез я к ней не привязана, и она это знает. Странно то, что она может совершенно свободно рассуждать о ее любви ко мне и говорить об этом так, как будто речь идет о болезни. При всем том Вы догадываетесь, что проведенный с нею вечер — не подарок. Всякий раз она приглашает меня в один из лучших парижских ресторанов и настаивает на шампанском и дорогих блюдах, а я болтаю без умолку, рассказываю всякие истории, стараюсь быть веселой и естественной. Она же пьет мертвую, и потом мы идем в какой-нибудь бар, где она впадает в истерику, из-за чего у меня плохое настроение, и я прощаюсь, она уходит, рыдая, и, знаю, будет плакать, биться головой о стену и вынашивать мысли о самоубийстве. Она не хочет никаких друзей, кроме меня. Пребывает в одиночестве с утра до вечера, а меня видит шесть раз в году. Мне ненавистно бросать ее на улице одну, в отчаянии, с мыслями о смерти. Но что я могу сделать? Стану слишком доброй, так хуже не придумаешь. В любом случае поцеловать ее Выше моих сил, и в этом проблема. Что я могу сделать?
Сегодня утром в «Тан модерн» я забрала кучу рукописей и изучала их в течение дня. Среди них попался один удивительный документ: жизнь проститутки в собственном ее изложении. Бог мой! Подумать только, каким предстает перед нею мир в продолжение единственной отпущенной ей жизни, и она так и умрет, не узнав ничего другого! Ужасно! Естественность и грубость ее стиля таковы, что публикация почти невозможна. Вот о чем надо бы плакать, а не о собственных мелких мучениях. Более того, в ее рассказе есть и смешные места!{23}
Любимый мой, пора спать. Письмо к Вам меня ободрило. Меня утешает мысль, что Вы живете, что Вы меня ждете, что счастье и любовь вернутся. Однажды Вы мне сказали, что я для Вас важнее, чем Вы для меня. Не думаю, что это так. Мне Вас не хватает, люблю Вас, я Ваша жена, а Вы мой супруг. Засыпаю в Ваших объятиях, милый.
Ваша Симона
Дорогой мой, все утро идет проливной дождь, на железной дороге бастуют, так что я никак не могу добраться до моего сельского жилья. А мне бы хотелось туда вернуться, чтобы отдохнуть и поработать после дней, проведенных в Париже. В среду ночью, когда я Вам писала, у меня было депрессивное состояние, но теперь стало лучше. Прежде всего, я снова могу работать, а это главное. Напрасно я пыталась сразу же вернуться к книге о женщинах, начатой еще до моей поездки в Америку, — она мертва для меня в настоящий момент; я не могу продолжать с того места, на котором остановилась, как если бы ничего не произошло. Может быть, вернусь позднее, а сейчас хочу заняться своим путешествием{24}. Не хочу, чтобы все пропало, надо спасти хоть что-то, по крайней мере, в словах, если ничего другого нельзя. Буду говорить об Америке и о себе; хотелось бы воскресить весь объем впечатлений под названием «я-в-Америке»; что означает «приезд», и «отъезд», и «проезд» по стране, что значит «ознакомление», попытка понять и т. п. В то же время хочу передать природу самих вещей. Понимаете, о чем я? Боюсь, что не слишком ясно объяснила, но этот замысел меня живо интересует.
Я хорошо провела время в Париже. Вчера утром Сартр водил меня на просмотр первой копии фильма, для которого он написал сценарий и диалоги и который снимает Деланнуа{25}. Думаю, что получится отлично. Как я уже Вам говорила, французское кино делает большие успехи, ибо кинематографисты пытаются искренне выразить что-то в своих картинах, свое оригинальное видение жизни, как мы в своих книгах. Что было любопытно, так это видеть копию от начала до конца, до того, как она будет окончательно смонтирована, так как съемки еще не закончены, видишь сырую работу, различные варианты одной и той же сцены и те проблемы, которые диктует их окончательный выбор. И потом, с большинством актеров я знакома, и так занятно обнаруживать в их кинематографическом воплощении того молодого человека или ту молодую женщину, с которыми привыкла встречаться в кафе на Сен-Жермен-де-Пре{26}.