Страница 78 из 226
Я везу Вам замечательный подарок. Непристойная сартровская директриса в сопровождении нового мужа и старого любовника явилась в своем чудовищно длинном автомобиле пообедать вместе с нами. Недовольная нашим дешевым отелем, она и еду сочла отвратительной, и, соответственно, все остальное. Однако мы решили не тратить время на то, чтобы снова ехать в ее безобразный, пошлый, роскошный дом. А поскольку именно она хотела видеть Сартра «по делам» (что означает: она хотела его надуть и облапошить, и ей, безусловно, это удастся, потому что уважает она деньги, а не его, и в этом деле кое-что понимает), она же вынуждена была и уступить. Было довольно смешно. Право же, она — феномен. Каков язык! Без всяких экивоков она описала, что и как именно делала сегодня утром в постели с мужем, и как это было несколько лет назад с другими любовниками. И все в таком же роде.
Но речь не об этом, она принесла мне потрясающий халат, и я тотчас же решила, что Вы в нем будете отлично выглядеть! Это мужской халат, арабский кафтан из бархата в зеленую и белую полоску. Вам будете нем хорошо, уверена. Только надо обязательно позаботиться о поясе, потому что халат распахивается на обе стороны и открывает ноги, бедра, и выше. На пароходе было бы неприличным демонстрировать такое обилие плоти. Надеюсь, что он Вам понравится. Вскорости я также подарю Вам обувь для Северного полюса и одежду для тропиков.
Спокойной ночи, милый. У меня превосходное настроение. Чтобы отпраздновать, я выпила порядочно коньяку (отпраздновать мой приезд через две недели). Дождь кончился, и, взяв напрокат машину, мы совершили прекрасную прогулку по дивным деревушкам, холмам и всем тем местам, по которым я ходила своими уставшими ногами десять лет назад: Вы знаете, что я способна была пройти пешком 30 миль за день. Теперь же я радовалась возможности комфортабельно объехать все эти красивые дороги, вспомнить прежние времена и осознать, что сейчас мне лучше, чем даже тогда. Я стала моложе от Вашей любви. Какой край! Мы обязательно побываем здесь вместе. Допишу завтра, иду спать.
Солнце сияет, день — лучезарный. Работала над своей книгой в саду, вдыхая аромат цветущего апельсинового дерева, любуясь морем, а после обеда гуляла по холмам. Мы здесь почти на острове, так как море окружает нас с трех сторон. Как я люблю сухие дикорастущие цветы кустарников, а также лес, общую панораму, маленькие деревни, короче, все, что здесь! Останусь еще на два-три дня, потом мы совершим небольшое путешествие вдоль побережья — до итальянской границы, затем — Париж, и… «удобный самолет» заберет меня к Вам. Будем надеяться, что он не разобьется. Если же он это сделает, я слегка рассержусь, но умру с мыслью, что все же стоило рискнуть, ради того чтобы мы встретились. Милый, через две недели на Вабансии, а через три, в тот же час — на борту нашего парохода, и поплывем по Миссисипи. Какое странное чувство, все так далеко и так рядом. Отныне и на долгое время я в последний раз целую Вас на бумаге, мой дорогой.
Люблю Вас больше, чем когда бы то ни было, и навеки.
Ваша Симона
Симона де Бовуар в Соединенных Штатах.
Симона де Бовуар должна была отправиться с Олгреном в трехмесячное путешествие, однако незадолго до ее отъезда, поскольку планы Сартра изменились, она вынуждена пересмотреть и свои, поэтому решает ограничиться двумя месяцами, но выжидает, чтобы сообщить об этом Олгрену лично. На этот раз полет (через Исландию и Лабрадор) проходит без приключений. В Цинциннати Симона де Бовуар и Олгрен садятся на колесный пароход и спускаются по Миссисипи до Нового Орлеана; отсюда они переезжают на Юкатан, потом в Гватемалу и возвращаются в Мехико.
«Я еще не поднимала вопрос о моем возвращении; у меня душа не лежала сделать это сразу по прибытии, а в последующие недели — не хватило духу. И с каждым днем это становилось все необходимей и все труднее сделать. Во время долгого автобусного переезда между Мехико и Морельей я объявила Олгрену с принужденной развязностью, что должна вернуться в Париж 14 июля. „Ну что ж“, — сказал он». Несколькими днями позже Олгрен заявляет, что Мексика и путешествия ему надоели, демонстрирует дурное настроение, дуется. Они все же посещают еще несколько городов, прежде чем вернуться в Нью-Йорк, где они останавливаются в «Brittany». Олгрен ведет себя враждебно, он мрачен и неприятен. «Однажды вечером мы пошли ужинать в таверну на открытом воздухе в самом сердце Центрального парка, потом спустились послушать джаз в кафе „Сосайети“, и он вел себя особенно неприветливо. „Я могу уехать хоть завтра“, — сказала я; мы обменялись несколькими фразами, и он сказал мне порывисто: „Я готов жениться на Вас немедленно“. Я поняла, что больше никогда не смогу таить зла против него: во всем была виновата я одна. Я оставила его 14 июля, неуверенная, что когда-нибудь увижу вновь»{166}.
Итак, Нельсон, снова мое такси отъехало, в последний раз я увидела Ваше лицо, а чуть позже в последний раз услышала Ваш голос, сердце мое погружено в печаль, в ушах — отзвуки Вашей любви. О, мой милый, любимый, так тяжко об этом писать, я все еще не могу поверить, ни осознать, что снова увижу Вас не раньше, чем через год, по меньшей мере, через год, — сказали вы, а когда пишешь, как раз и начинаешь понимать.