Страница 70 из 226
Мой крокодил, заканчиваю это письмо в пятницу. Вчера вечером я так устала и мне так нездоровилось, что не смогла закончить и отправилась спать. Единственный раз не хотела Вас как мужа, а хотела только чувствовать под моей горящей щекой Ваше прохладное и нежное плечо. Как бы это было сладостно. Может, удастся подхватить в Гватемале легкую лихорадку, чтобы насладиться этой ласковой свежестью Вашего плеча. Через месяц, мой дорогой. Я все спрашиваю себя, достаточно ли Вы тщеславны, чтобы доподлинно знать, как же я Вас люблю.
Ваша Симона
Мой дорогой. Получила Ваше последнее письмо и скорблю над Вашим насморком. У меня тоже такой, и я провожу время в кашле и сморкании. Но снега уже нет, идет весна, все к лучшему. Боюсь, что я Вас затерроризировала своими последними письмами: столько мест надо посетить! Знайте, что больше всего на свете я хочу Вам угождать так же, как и Вы мне. Значит, мы не часто будем спорить. Если Вам захочется остановиться, а мне продолжать движение, мы найдем компромисс. Например, три недели спокойно проведем в Гватемале, еще три недели в Мексике, а потом три недели будем путешествовать по деревням и озерам, горам и развалинам. Сохраним за собой свободу делать то, что нам нравится, остаться там, где мы не собирались оставаться, уехать раньше, чем предполагалось. Все-таки надо и поездить, и вот почему: если бы мы отправились в Европу, я бы не настаивала на том, чтобы за два месяца осмотреть Париж, Мадрид, Рим и Алжир. Это было бы безумием; как Вы говорите, посмотрим что-нибудь одно. Но ни в Мексике, ни в Гватемале нет такого места, где было бы приятно остаться надолго. Большие города довольно вульгарны, а что действительно красиво и впечатляюще — так это деревни, маленькие городки. Там приятно провести время, но не слишком долго, потому что станет скучно. Единство впечатлений складывается именно из городков, деревень, развалин и пейзажей. Речи нет о том, чтобы слоняться, как неприкаянные, по разным местам. Надо просто попытаться увидеть, понять и почувствовать целое, эту самую испано-индейскую цивилизацию, древнюю и нынешнюю. Там видно будет. Мой дорогой, я не из тех трепещущих, поверхностных и суетливых, которых Вы, судя по всему, опасаетесь. Я хочу, чтобы Вы насладились этим путешествием в такой же степени, в какой я сама собираюсь насладиться. В принципе у нас ведь совершенно аналогичные реакции на людей и на местность, нам нравится один и тот же стиль жизни, и, стало быть, проблем никаких не будет.
Да, мне очень хотелось бы на Миссисипи в начале мая. Дождитесь следующего моего письма, прежде чем изменить сроки отплытия. Трудность состоит в том, что путешествие в Южную Америку зависит от правительства и окончательно не санкционировано. Следовательно, я пока что не могу назвать Вам точные сроки! Моей калифорнийской подруге невозможно встретиться со мною в Мексике, поскольку эту страну и Вас я покину на самолете, чтобы отправиться в Южную Америку. Пока что больше всего я озабочена Вами: как бы провести с Вами максимум возможного времени, о, мудрый крокодил, ловушка для лягушки.
Сегодня я очень счастлива. В Париже начинается весна, все чудесно. Вдруг всюду солнце, очень тепло. Все сбросили меха и достали легкие костюмы. Я вытащила из шкафа белое пальто. Дети играют в парках, парижане загорают на террасах кафе по бульвару Сен-Жермен. Неторопливо прогуливаются, встречают друзей, которые делают то же самое, и чувствуется, что все счастливы. Чрезвычайно приятное чувство. Я хочу, чтобы Вы приехали в Париж весной будущего года, мой дорогой. На 300 долларов в месяц Вы будете жить, как король, на 200 — вполне комфортабельно, даже и на 100 можно прожить. Мы ведь сможем это уладить, правда?
Нашла издателя, который заинтересовался Вами{155}. Он прочел «Утро не настанет» и собирается спросить с Пика и Элриса за то, что они выделывают. В любом случае он берет «Некто в сапогах»{156} и «Неоновые дебри» и хочет опубликовать все вместе. Это молодой и любезный человек, который только начинает как независимый издатель и рассчитывает иметь с Вами бешеный успех. Посмотрим. Плохо то, что французам Вас читать трудно и, следовательно, будут сложности и с переводом. Однако он страшно заинтересован, и я уверена, что все уладит.
Книга моя увлекает меня все больше. Я сделала почти четверть и перехожу ко второй части. Работа над ней мне нравится безумно и способствует моему счастью. Пятница тоже прошла неплохо. После обеда — репетиция у Сартра. В пьесе его говорится о политическом убийстве, это мрачная и кровавая драма, хотя в ней много юмора и иронии. Я предложила название, которое было принято: «Все хорошо, что хорошо кончается». По-французски это звучит как пословица. Репетиции довольно тягостны, потому что актеры не тянут. В пьесе встречаются два героя: молодой (убийца) и постарше (убитый). Молодого замечательно играет один из лучших молодых французских актеров{157}. Он из тех, кто убеждает Вас в величии театрального искусства. В роли же старика — второсортный, хотя очень известный актер, тщеславный каботинец, и это досадно, так как он считает себя слишком важной персоной, чтобы выслушивать замечания и критику. При этом он слишком глуп, чтобы играть хорошо. Играет он коммунистического лидера, но похож на богатого промышленника. Бедняга Кокто не знает, что с ним делать. Девушка Ванда решительно ничего общего с актрисой не имеет, делает, что может, то есть мало что. Будем надеяться, что дальше будет лучше. Очевидно, совсем уж плохо не получится, а ведь могло бы получиться превосходно.