Страница 66 из 226
Что до моей еврейской подруги, там как будто все получше, меньше горя и безумия, она снова начала работать. Но даже когда она чувствует себя неплохо, в ней гнездится некая сухость, мрачность, уныние, так что особой разницы нет. А вспомнить о том, что русская моя подруга, в свою очередь, умирает от туберкулеза, так и признаешь, что все подруги мои отнюдь не баловни судьбы.
Обедала с одним другом, который вернулся из Нью-Йорка, а зимой путешествовал по Мексике. Страна как будто потрясающая: на Юкатане — тропические джунгли, зной, а на высоких плато — ветер и пустыня. Сначала поедем на Юкатан. За этот месяц я соберу всю возможную информацию, уже и сейчас она достаточно привлекательна. А главное, что Вы будете со мной денно и нощно. Вместо белого пеньюара я закажу себе красивое длинное платье фантази, чтобы проводить с Вами время дома. Надеюсь, Вы сумеете оценить мою элегантность, когда я буду мыть тарелки в этих шелках. Почти наверняка я приеду в Нью-Йорк 15 апреля. Сколько останусь в городе, будет зависеть от того, поеду или нет в Калифорнию. Возможно, этот срок окажется таким недолгим, что не стоит и затеваться. В любом случае Вы можете рассчитывать на Ваше первое крокодилье кормление ровно через два месяца. Собираетесь ли Вы в агентство, дабы осуществить наши мексиканские планы? Впрочем, это не так уж и важно. Если не вы, так я сама этим займусь, хочу увидеть эту страну во что бы то ни стало.
Теперь на репетициях у Сартра все складывается удачно. Очень сильно помогает Кокто, он привел превосходных актеров. Одна из девиц была страшно оскорблена тем, что с ней распрощались, Ванда же — само послушание. И хорошо, так как Сартр поначалу просто не выдерживал обрушившихся на него неприятностей. Да, Вы правы, с ним часто случаются нелепые и комичные происшествия, никогда ничего страшного. В какой-то степени потому, что никогда и ничего он не принимает вполне всерьез, и прежде всего — себя самого, в то время как другие — еще как принимают. И в результате происходят удивительные недоразумения, и люди нередко им возмущены. Надо бы мне Вам о нем рассказать, чтобы Вы отдавали себе отчет, с кем имеете дело. Держу пари, что он непременно Вам понравится — такой веселый, добрый, сердечный. Вы знаете, что я не стала бы так долго с ним жить исключительно по причине его ума и таланта. Я привязана к нему, потому что он не такой, как все, а Вы цените это так же, как и я. Однажды Вы обмолвились, что Вам неприятна мысль о моей «духовной принадлежности» кому-то другому. Так вот, речь не идет о «принадлежности». Но это он в значительной степени позволил мне стать тем, кем я стала. Разумеется, я тоже помогла его становлению. Надеюсь, что Вы когда-нибудь познакомитесь.
«Америка» моя в печати, над другой книжкой работаю до изнеможения. А что там с «Торговцем и квартеронкой»? С утра до вечера трепещу при мысли о нашем путешествии и не могу думать ни о чем другом.
Спокойной ночи, милый. Сегодня вечером я задумчива, не знаю почему, может быть, потому что провела вечер с мужем моей русской подруги, очаровательным существом. Он сценарист и обожает литературу, кино, путешествия, журналистику{148}. Жизнь для него начиналась блестяще, но его умирающая супруга буквально все порушила: он не в силах ни бросить ее, ни остаться с ней. Меня это печалит, так как знаю его десятки лет, он мне — как младший брат. И вот теперь он загнан в угол. И в самом деле, люди здесь не слишком-то процветают. У меня такая жажда счастья, я жду Вас так страстно, что порою эта страсть ожидания изнуряет. Обнимите меня, милый мой, вот в чем я больше всего нуждаюсь — в Ваших руках, чтобы сжали меня изо всех сил. Люблю Вас.
Ваша Симона
Мой дорогой, бесконечно дорогой мексиканский муж. Все складывается как нельзя лучше. Мне заказано место на «De Grasse», который отплывает 7 апреля, а в Нью-Йорк прибывает 13-го. 13 июля я вылетаю из Мехико в Южную Америку. Через три месяца на месяц возвращаюсь. Насчет Калифорнии я в сомнениях. Я бы предпочла не ехать в Лос-Анджелес, а остаться на десять дней в Нью-Йорке, а все остальное время — с Вами. Написала обо всем этом моей подруге. Боюсь, она огорчится, если я не смогу увидеться с ней раньше октября. Жду, что она ответит.
Возвратились из Белграда моя сестра с мужем. Проехали на машине через всю Италию и Францию, путешествие грандиозное, а люди они такие неприятные, занудливые и эгоистичные, такие пустые, что их присутствие в Париже мне тягостно. Безобразная женщина и евреечка забрасывают меня своими изнуряющими посланиями. Требуют невозможного: чтобы я придала смысл их жизни. А малышка русская, которая больна, не требует ничего, что еще хуже.