Страница 39 из 226
Не уверена, что у меня был случай рассказать Вам об одном очень хорошем нашем друге, скульпторе, с которым мы часто видимся, может быть, единственном, от встреч с которым мы получаем удовольствие. Нечто вроде его портрета я набросала в «Чужой крови». Как художником я восхищаюсь им бесконечно. В современной скульптуре лучше нет ничего, и потом, он работает с таким терпением, такой силой, так безупречно! Его имя Джакометти, в следующем месяце у него в Нью-Йорке будет большая выставка. Двадцать лет назад он имел огромный успех и заработал целое состояние благодаря своим работам сюрреалистического толка. Богатые снобы назначали ему безумные цены, как Пикассо. И вдруг он осознает, что идет в никуда, что растрачивает себя понапрасну, показывает снобам спину и начинает свои одинокие поиски, продавая минимум, чтобы не умереть. Поэтому живет он в бедности, ходит в одной и той же грязной одежде. Кстати сказать, он как будто и любит жить в грязи: принять ванну — для него целая история. Вчера я была у него дома, и это выглядит страшно. Его мастерская находится в прелестном заброшенном садике и забита гипсом, сам он живет рядом в огромном и холодном ангаре, без всякой мебели и провизии, только голые стены и потолок. На полу расставлены дырявые горшки и ящики, чтобы собирать дождевую воду! Он неистовствует по пятнадцать часов кряду, преимущественно по ночам, одежда его, руки и богатейшая немытая шевелюра вечно в гипсовой пыли; ему наплевать, что холодно, что руки окоченели, — он трудится. Я восхищаюсь его молодой женой, согласившейся принять подобную жизнь; после дня секретарской работы она возвращается в это обескураживающее жилье. Зимнего пальто у нее нет, а обувь сильно поношена. Чтобы поехать за ним в Париж, она бросила семью и все на свете; она очень милая. Он, правда, тоже к ней привязан, но поскольку нежным его никак не назовешь, ей случается переживать тяжелые моменты. Что у меня вызывает глубокое уважение, так это его способность вдребезги разбить в один прекрасный день плоды своей двухлетней работы: он совершенно спокойно разбил все, а друзья его считают, что это ужасно. У него есть собственное понимание скульптуры, и вот уже много лет он, как маньяк, ничего не выставляя, разбивая и начиная заново, снова и снова пытается воплотить это понимание. Без всякого труда он мог бы иметь и деньги, и восторженные оценки, и славную репутацию. Так нет, ибо у него свои взгляды на искусство, особые, потрясающие. Теперь, мне кажется, он добился, это случилось: то, что я видела вчера, произвело на меня сильнейшее впечатление.
Сестра моя все еще в Париже. Стараюсь видеть ее как можно реже. Явился ее супруг. Провела с ним не более часа, за который он мне просто осточертел (полагаю, что это взаимно). Ненавижу, когда меня ввергают в скуку. Его проблема в том, что он «борется за жизнь» всерьез, с определенным упорством, при этом «жизнь» ничего для него не означает: он не любит, не думает и, в сущности, ничего по-настоящему не хочет. Однако борется беспрерывно и всем надоедает своими разговорами про эту борьбу.
Как поживает Ваш французский, ленивец? Люблю.
Ваша Симона
Нельсон, любовь моя. Ничего не происходит, все та же любовь к Вам, уже набившая оскомину. Вчера была в театре, на генеральной репетиции у Салакру, одного из наших друзей, который каждый год сочиняет по отвратительной, всегда имеющей успех пьесе. И эта, тоже отвратительная, тоже, наверно, будет иметь успех, но какое удовольствие снова увидеть Дюллена. Это замечательный актер; он горбун и женат на пьянчужке. Она тоже была там, экстравагантная выпивоха, вся в мехах и вуалях, на вид скромница, на самом же деле пьяная, как всегда, апоплексические щеки и затуманенный взор. Мы не стали с ней разговаривать и ускользнули. Многие друзья радостно отправились ужинать с Салакру, я же все меньше интереса испытываю к подобным вещам и посему вернулась домой и легла спать, чтобы пораньше приняться утром за работу. Одета я была в манто из норки, и все уверяли, что я выгляжу очень элегантно; стало быть, и вправду казалась элегантной. Разглядывая себя в зеркало, я и сама почти обманулась на этот счет.
Жаль, что Вы такой лентяй и не читаете по-французски. Только что вышла моя последняя книжка, и мне бы так хотелось, чтобы Вы ее прочитали. Она отлично выглядит под своей бледно-голубой обложкой. Это небольшое эссе{90} на темы этики, размышление о том, каким образом мораль и политика в наше время могут найти общий язык, нечто в этом роде. Я Вам ее пришлю, когда выучите французский. И кое-что переведу, чтобы дело пошло легче.