Страница 220 из 226
Лично у меня особенных новостей тоже нет; зарабатываю на свой утренний фруктовый сок и шоколад с орешками. Вы и вправду оказались совсем не плохим постояльцем. Если бы Вы были здесь, или я — там, у меня нашлось бы что сказать, но на бумаге Вы кажетесь слишком далеким. Поэтому я только говорю до свидания и жду, когда оно может состояться. С любовью от
Вашей Симоны
Милое животное. Все радуются своим прекрасным фотографиям, полученным от Вас, а как же я? Правда, в «Экспресс» Мэри Маккарти напечатала мой литературный портрет. Я там предстаю некой «монашкой-атлеткой», она не верит в мою искренность, потому что я неверно пишу американские имена, наслаждение счастьем у меня сводится к печали, и я безумно ее раздражаю. Молодая журналистка, которая брала у нее интервью, с возмущением заключает, что эта милая дама занимается фальсификацией, и если и есть в мире кто-то, кто бы меня ненавидел, так это голубушка Маккарти. Кто бы мог подумать?
Сартр в Милане получил в подарок от итальянцев один миллион франков за свою борьбу против войны в Алжире, сумму эту он передал алжирским заключенным, так что этому глупцу война не принесла ни гроша дохода. Зато сегодня утром он получил два анонимных письма, предупреждающих об угрозе получения бомбы в виде почтовой посылки; Вы ведь знаете, как это делается: дернешь за веревочку — хоп! Взлетаешь на воздух. Теперь, вместо него, посылки будет вскрывать его мать, алжирка, секретарь, Бост — неважно кто. Я этого делать не буду. В то время как в Италии его осыпали похвалами и золотом, я сидела за городом, недалеко, в Шамбале своего рода, маленьком замке, запрятанном в глубине огромного парка, где в полном одиночестве читала, слушала пластинки, работала, нежилась на солнышке, а надо мной рокотали белые самолеты. Ночью пели соловьи, и я вдруг поняла, что прежде никогда их не слыхала, полагая, что это выдумка Шекспира. Так вот, эта птица существует и поет изумительно.
В Париже час от часу не легче: мы пытаем и убиваем алжирцев прямо в центре столицы. Теперь мы взяли на вооружение исключительно справедливый и верный способ ведения судебного дела: используем несчастных алжирских предателей, щедро их оплачивая и превращая в своих подмастерьев. Стоит французской полиции задержать алжирца, как его тотчас же передают этим молодчикам, и те «обрабатывают» несчастных в подвалах до тех пор, пока те не умирают сами или не кончают жизнь самоубийством, или не сходят с ума. Французские же полицейские с полной уверенностью могут про себя сказать: «Мы никого не пытаем». Ловко придумано, правда?
Кажется, Ваш дрянной Кеннеди намерен причинить Кастро серьезные неприятности. Ненавижу этого типа с белозубой улыбкой, равно как и его супругу с белозубой улыбкой.
Если нам суждено еще раз путешествовать вместе, что скажете о туристическом туре на Луну, вместо поездки в Стамбул? Сейчас уже кажется, что нет ничего легче, чем совершить виток вокруг Земли, так что в скором времени таким же легким станет, возможно, и более дальний путь. Как странно думать, что через пятьдесят, а, может быть, двадцать лет Гагарин будет казаться далеким очаровательным предком, вроде какого-нибудь Блерио или Линдберга, пионеров перелета через Ла-Манш и Атлантический океан! Он навсегда останется первым, и молодые люди, которые без хлопот отправятся на Венеру, вспомнят о нем со снисходительной и нежной улыбкой. А как реагировали американцы на этот новый триумф русских?
Мы с Сартром едем на побережье, в Антиб, рядом с Ниццей, где мы с Вами и Бостом слушали певицу и где Вы назюзюкались до такой степени, что пошли танцевать со стулом. Рассчитываю на солнце, покой и время для эффективной работы.
Мне безумно понравилась Ваша история о клубе «Плейбой». В прошлом месяце Сартр получил номер их журнала, сильно смахивающий на чистую порнографию. Милый, я совершенно не в состоянии Вам помочь, читайте о Монтерлане в моей книжке «Второй пол», аналогии есть, но я не специалист по Дон Жуану. А про Казанову Вы знаете? Вот человек, который умел трахать, по крайней мере, так он сам утверждает в своих «Мемуарах», однако женщин не презирал по одной этой причине. Пришлите мне Вашу статью, она меня повеселит.
Вчера вечером видела Ольгу, она очень довольна Вашим письмом. До свидания, дорогой мой, пора собирать чемоданы. С любовью к Вам
Ваша Симона.
Еще одно анонимное письмо, угрожающее Сартру смертью. Оно не кажется серьезным, но оно означает, что некоторые люди действительно его не любят.
Дорогой мой. Спасибо за письма, вырезки из газет, спасибо. Рада была получить фотографии своих прежних мечтаний вместе с моей тощей старой птицей. Написать раньше не могла, так как была занята совместным с королевой Фабиодой и госпожой Кеннеди чаепитием. Должна признать, что госпожа Кеннеди больше радует глаз, чем Фабиола. Хотелось бы, чтобы она оказалась действительно хорошей женщиной. Если Ваша страна катится по наклонной, что же говорить о моей? Немецкие убийцы борются за истинную Францию, правых убивают ультра, утверждая, что они левые, а левые брошены в тюрьму правыми. Один из моих друзей только что два дня провел в тюрьме, обвиняли его лишь в том, что он сотрудничал с «Тан модерн». В определенном смысле мы знавали и худшие времена, когда, например, ничего не знали о пытках, производимых в алжирских или парижских подвалах. Возможно, война идет к концу. И тогда мы будем вынуждены терпеть де Голля до самой его смерти, перспектива пугающая, но все же она лучше, чем каждодневный ужас.
Я провела с Сартром в Антибе почти месяц. Солнце сияло. Я упорно трудилась, но все же время от времени позволяла себе приятные прогулки в моей белой машине, с которой Вы не знакомы. Один день посвятила Марселю, вспомнила прошедший год. Я многое вспоминаю, а Вы? Сомневаюсь, что Вы действительно желаете моего приезда в Чикаго. Мне это не слишком удобно, потому что хочу закончить мою нынешнюю книгу, и потом, мне претят просьбы о визе в настоящий момент. Если Вы сочтете возможным год подождать, это было бы предпочтительней. Если же нет, то я могла бы выкроить три недели в сентябре. Сообщите. Очень трудно что-либо понять из Ваших писем. Мои планы на лето состоят в том, прежде всего, чтобы работать, и именно за этим поеду с Сартром в Рим. То, чем я занимаюсь в настоящий момент, создает столько трудностей, сколько ни одна из моих предыдущих книг.