Страница 218 из 226
Куба не показалась нам столь же радостной, как в марте. Они хорошо работают, улучшают условия жизни рабочих и крестьян, вообще всего населения, но опасаются вторжения лже-кубинцев (американские ветераны, переодетые в кубинцев, противников Кастро), отсюда тревожные настроения. Как всегда живой и симпатичный, Кастро проводил нас в аэропорт, он очень доволен своими приключениями в Гарлеме. До Испании долетели так быстро, что, когда приземлились в Мадриде, я решила, что это Азорские острова; в Мадриде не ждали ни минуты, сразу перелет в Барселону. Поджидавшие нас Бост с друзьями в подробностях рассказали о положении во Франции. Два приятных дня провели в Барселоне (мне так и не удалось найти там ни одного места, где бы кофе подавали без молока), потом, не торопясь, отправились в Париж. Нет никаких причин так уж опасаться правительства, так как инкриминируемый нам манифест подписал 121 человек, всех не посадишь. Полицейские очень вежливо задали нам несколько вопросов, мы предстанем перед судом, который предъявит нам обвинение, но тюрьма или процесс — навряд ли. Нет, опасность исходит от крайне правых, которые были бы счастливы убить Сартра, линчевать его, вот тут речь идет об особах, находящихся в состоянии страшного возбуждения и потому действительно опасных, так что из осторожности Сартр старается не появляться на публике и дома не ночует.
На улице Шельшер все безупречно, но удивительно пустынно, чего-то, а возможно, кого-то страшно не хватает. Сообщу Вам сведения обо всем и обо всех, когда Вы этого заслужите, то есть в обмен на известия о Вас. И так уже это письмо слишком длинное для зверя, который не пишет. Тем не менее целую Вас в хандре, но с любовью.
Ваша Симона
Бездомное и кровожадное животное. Вы не заслуживаете длинного письма, а я таковых написала шесть штук, получив взамен лишь коротенькую писульку, то есть, считай, ничего. Ольга показала мне одно из Ваших писем, и я констатировала Ваши успехи в остроумии: можете, когда стараетесь. Но со мной стараться быть остроумным не надо, просто расскажите мне чистую и голую правду, неостроумную. Она мне гораздо важнее, потому что, вообразите, Вы меня интересуете. Со своей стороны, обещаю тоже не остроумничать (хоть это будет и нелегко), и, следовательно, нам нет нужды соперничать; а если вдруг мне случится против воли блеснуть умом, не пытайтесь со мной равняться, хорошо?
Расскажите о Вашей жизни, о друзьях, о моей врагине, она хотя бы оценила красную рубашку и шарф? Как поживает Стаде и все Ваше окружение? Да, забыла, спасибо Вам большое за стихи, которые я нашла на своем письменном столе, я действительно от них в восторге. Вам надо бы публиковать стихи, в этом жанре Вы больше всего преуспели, и я не шучу. Спасибо и за фотографии. Решительно Вы Джакометти камеры — нет четкой границы между реальностью и жизнью духа, некоторые снимки чудесны.
Я веду странную жизнь. Все наши друзья решили, что Сартр, живя у себя дома, подвергается опасности, не со стороны официальных властей, а со стороны истерических ультра, которые мечтают пристукнуть его, а заодно и меня, живущую на улице Шельшер. Поэтому они обратились с просьбой к одному человеку, которого мы не знаем, уступить нам на время свою квартиру (куда он сам делся, неизвестно), большую квартиру в роскошном квартале, где у нас у обоих по огромной комнате и есть еще гостиная, рассчитанная на бесчисленное количество людей. Весь день мы сидим здесь. Поскольку Сартру запрещены кафе и рестораны, я готовлю дома: ветчина, сосиски, консервы, вот и все меню, если только не приходит Бост или кто-то из друзей и не готовят настоящий обед. Хожу на рынок только с Бостом… Слушаю по радио музыку и все время задаю себе вопрос: о чем же следующая книга? Возможно, это будет последняя часть автобиографии, то есть продолжение того замысла, который возник, когда Вы были здесь, а я ходила в Национальную библиотеку и работала дома. Однако с момента моего возвращения я засомневалась и все чаще думала о романе. Теперь решение принято окончательно: буду писать третью и последнюю часть своих мемуаров. Вторая только что вышла из печати под названием «Сила зрелости», и я ею довольна. Еще до появления книги в магазинах Галлимар заключил контракты на 45 000 экземпляров, и еще 25 000 проданы в первую же неделю. Рецензии положительные, и я надеюсь дотянуть до 200 000, что влечет за собой довольно значительную сумму, которой хватит на ближайшие годы, так что в Чикаго смогу себе позволить проигрыш на скачках. Серж обожает ходить с Вами на скачки! Он все рассказал: и как Вы выиграли 50 долларов, и как тут же все и спустили. Когда я слышу рассказы о Вас, у меня немедленно появляется желание вернуться в Чикаго. Дело происходило во время симпатичного ужина у Моники, где были Гойтисоло и Сартр и где подавали паэллу, поедая которую мы говорили об Испании, Барселоне, политической ситуации… Нам грозило судебное преследование за посягательство на государственную безопасность, но в день слушания дела судья объявил, что Сартр болен, и, похоже, он заболел на самом деле, и две недели должен лежать. Как бы то ни было, вина наша до сих пор не доказана, и пресса не перестает над этим потешаться. Кое-кто считает, что мы настойчиво пристаем к судье, требуя, чтобы он признал нас виновными, более того, чтобы он нас арестовал, а он якобы в отчаянии говорит, что у него жена, дети, что мы не можем так с ним поступать. Такая вот забавная комедия. Будем ждать продолжения, вероятно, что-то изменится и в Алжире, и в Париже.
Рыжая бразильянка пишет симпатичные письма, но в результате Сартр жениться на ней не намерен. Поскольку все его женщины взяли себе новых любовников, это несколько облегчает его положение, относительно, конечно, но тем не менее. Что касается Ольги, то у нее любовника нет, поэтому для Боста ситуация остается прежней. Я говорила Вам о Натали? Право, она создает себе довольно нелепую жизнь. Хотела завести себе еще одного ребенка, но он умер при родах из-за возникших у нее судорог, и теперь она считает себя виновной в его смерти. Кроме того, у нее возникли осложнения — воспаление мочевого пузыря, и с ней все довольно плохо. Новости эти сообщил Орест.
Да, я получаю ежемесячно журнал мистера Стоуна, так же, как и «Нэйшн», которую решила больше не отсылать Вам обратно. Вот Вам, бессовестное животное, настоящее письмо с настоящими новостями; пожалуйста, напишите быстро и длинно. Не забывайте, что люблю Вас, как всегда любила, и, кажется, буду любить вечно. Любовь, любовь, любовь, любовь от
Вашей Симоны