Страница 155 из 226
Представляете, гуляет по Таймс-сквер и больше ничего, даже девочку не снимет. Вот уж кому легко будет угодить, если он когда-нибудь приедет в Чикаго! Мне очень приятно, что Вы наслаждаетесь прекрасным октябрем и в одиночестве катаетесь на лодке по озерному озеру. А здесь подступает зима, ночью дует ледяной ветер, вода замерзает, и днем нельзя сказать, что жарко. В результате я купила себе чудесное пальто, даже лучше, чем могла бы купить в США — черное, с белой подкладкой и белым воротником, тяжелее, чем меховая шуба, такое шерстистое, мягкое и теплое, что я просто в него влюблена. Так что, в конечном итоге, Натали оказала мне услугу{265}.
Странная и обескураживающая ситуация: у всех вокруг в настоящее время голова забита политикой. Силоне, с которым я обедала в четверг, подумывает переехать во Францию, он устал сражаться в Италии против Церкви и сталинизма. Столько людей приходит к нему за помощью, за советом и т. д., что у него не остается времени на литературу, он погряз по самые уши в политике, короче, он собирается поселиться в Париже, писать свои книги, не пытаясь вникать в мировой абсурд. Как всегда, он был очень мил.
Мне удалось посмотреть отличную маленькую выставку гаитянской живописи. Жаль, что Вы отказались съездить со мной на Гаити, мы бы смогли посвятить себя какому-нибудь богу или богине, и они бы потом часами вопили, танцевали, плакали и смеялись внутри нас. Хотелось бы мне, чтобы в меня вселилась хорошенькая богиня. Гаитянским художникам удалось создать чарующее впечатление о своем острове, они как бы заново открыли для себя живопись. Инициатор выставки, священник по имени Ипполит претендовал лишь на создание полотен для украшения алтарей — наивные и очень привлекательные произведения. Многие другие ему подражают: яркие краски, жизнерадостность, очаровательные картинки, Вам бы понравилось. К сожалению, репродукции не предусмотрены, также как и присутствие безумных художников.
Какое же чудо моя музыкальная шкатулка! Накупила пластинок и открываю для себя современную музыку, порою очень, очень красивую. Известен ли Вам Бела Барток, венгерский композитор? Изумительный. А новые венцы — Шёнберг, Альбан Берг, Веберн? Мир интеллектуальный и достаточно замкнутый, но часто восхитительный.
Мы посвятили несколько вечеров серьезным беседам, касающимся «Тан модерн». Мерло-Понти, Сартр и я решили всерьез впрячься в работу, а также снова встретиться, чтобы снова решить всерьез впрячься в работу. Из обилия серьезных слов почти ничего не родилось. Издатель нашего журнала Жюллиар регулярно приглашает нас с Сартром вместе с кучей знаменитостей, вроде Мориса Шевалье и пр., Сартра он пригласил также вместе с султаном Марокко (Вы были в его дворце в Фесе), который был проездом в Париже, а меня нет, так как султан до женщин не снисходит. Сартр отказался. Тогда Жюллиар пригласил нас обоих на ужин в более тесном кругу в честь сына султана. Мы отказались оба. И теперь он безумно на нас сердит, не подозревая, что единственная причина нашего отказа в том, что мы ненавидим скуку, он же счел нас последними из снобов, для которых султан недостаточно хорош.
Я работаю, работаю, работаю без продыха.
И продолжаю любить, любить великую свою любовь.
Ваша Симона
Дорогой мой и не такой уж отвратительный. В Париже пасмурно и печально, а с тех пор как я лишилась своего личного внутреннего солнца, печально и пасмурно и во мне самой. Как чувствуют себя в преддверии зимы белки и голубые сойки? А Вы? Тепло ли у Вас, уютно? У себя в доме я сплю каждую ночь, у него тоже есть своя магия, как и в берлоге на Вабансии.
Особенно нового ничего нет, только слушаю музыку. Объяснила Безобразной женщине, которая уже не плакала, почему все, что она пишет в последнее время, неудачно и даже пугающе, поскольку становится все хуже, и в один прекрасный момент она произведет на свет чудовище. Сартр снова решился встретиться с пьяницей Тулузой, на сей раз она была без фингала, хорошо выглядела и удивила Сартра, долго расспрашивая его о каждом и почти ничего не говоря о себе. Упомянула лишь, что за время каникул написала две пьесы и покажет их ему в следующий раз. Потом рабыня Зина, уединившись с ним, открыла ему правду во всей ее наготе и первозданности: Тулуза снова начала пить, не написала ни строчки, не просыхала все лето и даже теперь, при Сартре, дважды бегала на кухню, чтобы пропустить рюмочку коньяку. Утром она вызвала у себя рвоту и наглоталась таблеток, чтобы очиститься и ко второй половине дня хорошо выглядеть. Ужас в том, что она изо всех сил пытается не пить, но не в силах с собой справиться.
Я Вам говорила, что в прошлом году один француз убил девять человек. Получив смертный приговор, он растрогал публику подробностями своего несчастного детства, в частности, тем, что вместо молока его из соски поили красным вином. История с красным вином так потрясла Тулузу, что она несколько недель потратила, чтобы добиться свидания с этим человеком, прежде чем его обезглавят, и с помощью адвоката достигла поставленной цели. Однако в день свидания, когда такси уже приехало за ней, она так набралась, что Зина и ее муж вынуждены были ее отколошматить, чтобы удержать в кровати. Грустно, правда? Мой собственный кузен, в которого я была влюблена в шестнадцать лет, тоже погубил себя пьянством. И большое состояние его вместе с выгодной женитьбой кончились полной-нищетой. «Работает» он в качестве смотрителя набережных Сены за 60 долларов в месяц. Вот-вот ослепнет из-за дурного табака и пьянства, говорит с трудом, слышит плохо. Он попросил меня проконсультировать его сына, юношу 19 лет, презирающего своего голодранца-отца и мечтающего лишь о том, чтобы зарабатывать деньги, не слишком при этом себя утруждая. Красивый мальчик, к несчастью, а возможно, и к счастью, для своей будущей карьеры. Отец пытался заставить его серьезно заняться латынью и греческим и обсудить это со мной — обескураживающий результат.
Боста пригласили в «Америкен меркьюри»{266}: каждый месяц он должен им присылать «провокационный репортаж» о Франции, и за это ему будут платить больше 200 долларов, во французских деньгах это немало, он ликует. Что Вам известно об этом журнале?
А покушение на Трумэна? Демократы намерены, что ли, сделать из него мученика, нового Линкольна в преддверии грядущих выборов? Дабы общественное мнение забыло, как он лебезил перед морской пехотой?
С нежностью.
Ваша Симона