Страница 148 из 226
Нью-Йорк был очарователен: тепло, солнечно и пасмурно в одно и то же время. Какой роскошный город! Нечего было и думать о возвращении в «Британи», где я разорвала бы себе сердце. Я выбрала «Линкольн», где жила три года назад, не зная ни живой души на этом континенте и совершенно не подозревая, что в Чикаго окажусь в столь невероятной западне. Меня поселили точно в такой же комнате, чуть ближе к небу, но точно такой. Какое странное чувство — оказаться в далеком прошлом! Как и три года назад, я спустилась в парикмахерский салон, и опять ничто мне не помешало, — отель был как будто пуст. Я купила для Ольги авторучку (14 долларов). Вы были правы, когда дали мне столько денег: мне как раз хватило заплатить. И я ходила, бродила по городу, по Третьей авеню, которую мы с Вами исходили из конца в конец в последнюю ночь два года назад, ходила также вокруг «Британи» и всюду встречала Вас, все возвращалось в памяти моей. Погуляла в Вашингтон-парк, где находится теперь что-то вроде блошиного рынка и продают по дешевке картины. Из автобуса на Пятой авеню наблюдала, как на Нью-Йорк опускается ночь.
Сейчас 21 час, я съела лишь маленький бутерброд, спала последний раз на Вабансии и совершенно без сил. Пишу Вам из моего номера, попивая Ваш виски, но так рано лечь не могу. Вокруг меня — Нью-Йорк, позади меня — наше лето. Спущусь и еще похожу, вспоминая о нем, до полного изнеможения.
Мне не грустно. Скорее ужасно скучно, мысли витают где-то далеко, и я не могу поверить, что отныне Вы будете так далеко, так далеко, Вы, кто был рядом только что. Прежде чем уехать, хочу сказать Вам только две вещи, чтобы больше никогда к этому не возвращаться, даю слово. Первое — это моя надежда когда-нибудь увидеть Вас снова. Я этого хочу, мне это необходимо. А между тем, вспомните, прошу Вас, что никогда я не просила о встрече с вами, не из гордости, когда дело касается Вас, ее у меня нет, как Вы знаете, а потому что наша встреча имеет смысл лишь в том случае, если Вы ее желаете. Следовательно, я буду ждать. Когда Вы этого захотите, скажите. Я не собираюсь делать из этого заключения, что Вы снова меня полюбили, ни даже что Вы захотели со мной спать, нас это совершенно не обяжет оставаться вместе на долгое время — только столько и только тогда, когда у Вас будет желание. Про себя скажу, что я всегда буду хотеть, чтобы Вы меня об этом попросили. Нет, я не могу поверить, что мы больше не увидимся. Я потеряла Вашу любовь, пусть так, и это больно, но Вас, Вас-то я не могу потерять. В любом случае, Вы щедро одарили меня, Нельсон, и все, что Вы дали мне, так усвоено, что Вы не можете забрать этого назад. Ваша нежность, Ваша дружба были для меня такой ценностью, что при одном воспоминании о Вас я чувствую себя согретой, счастливой и бесконечно благодарной. Надеюсь, что эта нежность и эта дружба никогда меня не покинут, никогда. Что до меня, то я так Вас люблю (обескураживающее признание, которого я стыжусь, но абсолютно искреннее), как любила в тот момент, когда приземлилась в Ваших обманувших руках, то есть всем моим существом, всем идиотским своим сердцем. И я не могу любить Вас меньше. Пусть это Вас никак не стесняет, милый, не превращайте нашу переписку в повинность, пишите только тогда, когда сердце Вам подсказывает, но сознавая, что каждое Ваше письмо составит мое счастье.
Ладно, все слова кажутся ничтожными. Вы для меня так близки, так близки, позвольте же и мне приблизиться к Вам. Позвольте мне, как когда-то, позвольте мне быть, в моем собственном сердце, и навсегда
Вашей Симоны
Мой дорогой Нельсон. С каким волнением представляю себе, что это письмо, доставленное безумным почтальоном, будет ждать в ящике, который я имела привычку открывать сама, чтобы забрать свою почту. Все остается бесконечно близким, хотя мне известно, насколько все далеко. Пассажиров до Франции нет вовсе так что в большом аэропортовском автобусе я была одна, а в самолете — не больше десяти человек. Американский мальчик в соседнем ряду мучился морской болезнью в продолжение всех шестнадцати часов полета. Нам подали прекрасный обед с шампанским. Посадка была на Ньюфаундленде, очень неудачная, а потом прямо до Парижа, при прекрасной погоде и полном отсутствии ночи. Париж кажется несколько мрачным и серым после победоносного Нью-Йорка, однако он мил. Прилетела я в обеденное время, которое здесь почему-то считается временем ужина: 18 часов (у Вас 11), странно. Хотя я не сомкнула глаз ни на минуту, устала не слишком сильно. Сартр пригласил меня в хороший ресторан, и мы проговорили далеко за полночь. Он в восторге от сигар и красных лезвий и посылает Вам свой дружеский привет. Меня ждал приятный сюрприз: гаитянские маски и барабаны наконец-то прибыли{256}, не прошло и полутора лет. Наш маленький притон сразу стал походить на магазин редкостей, но красивый. Только и смогла я насладиться одной несчастной и короткой ночью, потому что, начиная с 8 часов утра, моя сестра стала звонить, требуя от меня встречи и огромной суммы денег. Зато они уезжают в Милан, как и надеялись. Для них это замечательно, и, поскольку они покидают Париж уже завтра, мне не придется часто видеть их в течение года. Что касается денег, то мне пришлось позвонить секретарю, это его компетенция. Он был страшно недоволен, так как оказалось, что мы с Сартром в данный момент одновременно оказались на мели. Сартр даже решил некоторым людям денег не давать, а другим давать меньше, чем обычно. Невероятная новость! Я в результате, спустя короткое время, обедаю вместе с сестрой и ее мужем и вручаю им требуемое состояние. Ко очень доволен виски и Вас благодарит, так же как и Бост, и оба выражают свои самые искренние чувства по отношению к жесткому парню из Мичигана. У всех все нормально. Бост и Сципион летом написали водевиль в четырех действиях, такой смешной, как они считают, что они не в состоянии вслух его читать, потому что начинают хохотать как сумасшедшие; Ольга же, в свою очередь, слыша их, начинала смеяться и падать со стула. Они очень надеются разбогатеть. Сатира секретаря издана и имеет успех. Вы знаете, что в ней он поднимает на смех литературу в форме некоего абстрактного произведения, составленного из «чистых знаков» подобного свойства: |||, и с радостью получает поздравительные письма, «составленные» так же на трех страницах:
Дорогой мистер Ко,
Ваш