Страница 132 из 226
Ну, вот Вам длинная история! Остается только послать Вам немножко любви. Хотя нужна ли она Вам в настоящий момент в таком очаровательном городе, среди стольких очаровательных женщин? Раскусили они уже, что и Вы тоже очаровательное существо? Не забывайте тем не менее о Вашей французской белочке. Вспомните, что я полюбила Вас еще до того, как Вы стали знаменитым, богатым, обожаемым, полюбила Вас бедным и забавным провинциалом. До свидания, провинциальная моя любовь. Я так скучаю по Вашим рукам, губам, груди, всего Вашего мне недостает. Но всё, дни и ночи напролет, будет мне возвращено, всё, что в Вас есть. Наслаждайтесь пока что Вашей свободой, милый мой. Кому Вы действительно принадлежите, Вы поймете на озере Мичиган. Люблю Вас, Нельсон, обожаемый возлюбленный мой.
Ваша Симона
Дорогой мой Вы. В то время как Вы срываете апельсины с веток, здесь идет дождь, снег, и вот уже два дня из-за забастовки нет ни газа, ни света в бедном моем притоне. Я купила очень красивый красный ковер, чтобы закрыть грязные пятна на предыдущем, и безмерно горда, потому что в магазине, услыхав, на чье имя заказан ковер, хозяин, одетый в голубой бархат, спросил: «Бовуар пишется, как Симона де Бовуар? — Да. — Вы Симона де Бовуар? — Да». И он тотчас же снизил мне цену! Вроде бы он написал мне длинное письмо, где расхваливает «Второй пол». Поскольку я не согласилась на скидку, он на следующий день прислал мне подарок — очень красивый бокал.
Вчера вечером на лекции, организованной моим продавцом газет, я говорила о женщинах. В красивом маленьком театре на улице Муфтар собралось очень много народа, в основном рабочие, но были и студенты. Бост и Ольга тоже пришли меня послушать и уверяли, что выступление было блестящим — только скромность мешает мне в это поверить. Было действительно интересно, потому что публика с жаром обсуждала лекцию, и довольно умно, главным образом, с точки зрения социальной значимости проблемы. Я рассердила одного молодого араба-коммуниста, намекнув на то, что женщины в Северной Африке не могут насладиться ни свободой, ни счастьем, как бы того хотелось. Виной тому не Магомет, а капитализм, — утверждал он, что верно лишь наполовину. Но что могла я возразить приведенным им цитатам из Корана?
Безобразная женщина со своих гор пишет мне каждый день. Что Вы на это скажете? Так вот, я предпочитаю не получать от Вас писем каждый день, только чтобы Вы не были так же уродливы. На самом деле, я не слишком-то в курсе Ваших дел в последнее время: на прошлой неделе совсем коротенькое письмо, а на этой и вовсе никакого. Надеюсь, что все у Вас хорошо в этом лучшем из миров и в голове порядок. А в чем, в сущности, состоит эта «работа», которую Вы должны выполнять в Чикагском университете? Мыть полы или читать об экзистенциализме?
Получив письмо от Вас, напишу больше. И все же, о, любовь моя, о, непостоянное сердце, примите от меня выражения самой истинной любви.
Ваша Симона
Дорогой и удивительный мой, обремененный делами вдали от меня. Наконец-то получила письмо! Я услышала шорох, с которым оно скользнуло под дверь, и вскочила с постели, зная, что оно Ваше. Я предполагала, что оно придет, потому что вчера послала телеграмму. Это ведь всегда так: стоит лишь купить зонтик, как на небе появляется солнце. Ваше письмо от 4 февраля, где Вы описываете свое путешествие, индейцев Альбукерка и еще не знаю что, затерялось. В результате больше двух недель я ничего о Вас не знала. Вначале я посмеивалась: мол, индейцы взяли его заложником, потом стала волноваться, и в конце концов мне стали сниться кошмары, где Вы оказывались мертвым, что и вынудило меня дать телеграмму. Знаю, что Вы это ненавидите, поэтому прошу прощения; да и Вы тоже должны извиниться, что заставили меня так нервничать. Уж и не знаю, кто из нас кого накажет. В действительности, если целую неделю я Вам не пишу, так не потому, что хочу применить санкции; просто не пишется, после того как Вы пожаловались, что писем слишком много. Нет у меня смелости писать в пустоту, не будучи даже уверенной, что Вы что-либо вообще получаете в этом незнакомом доме в Ле Муене. Шутки в сторону, дорогой, но когда Вы исчезаете, вместе с Вами исчезает и солнце, и эти первые дни ранней парижской весны кажутся ужасно печальными бедному моему сердцу. Единственное, что есть хорошего, когда я дрожу от страха Вас потерять, это счастье обретения вновь. Так что я сегодня счастлива без видимой причины. Хотя что я такого получила? Никудышную безделицу, но ведь эта моя собственная любовная безделица, мой и только мой Нельсон, драгоценность для меня, как это ни глупо. Странно, не так ли? Да, дорогой, как только письмо оказалось у меня в руках, как только я еще раз убедилась, что Вы — существо реальное и живое, я поудобнее устроилась в постели, представив на миг, что сплю, прижавшись к Вам, уткнувшись лицом Вам в плечо, и Ваше тепло смешивается с моим. Вас со мною не было, и тем не менее я снова заснула, а значит, это не было лишь чистой фантазией.
Мне тоже очень нравится Сан-Франциско и не нравится Лос-Анджелес. Как будет глупо, если фильм не будут снимать! Будем надеяться все же, что снимут, и снимут хорошо. Расскажите мне немного об Аманде{251}; как она поживает? Обрадовалась ли встрече с Вами?
Две ночи тому назад, в то время как я с Бостом и Ольгой пила виски в моем частном притоне (хороший виски в Париже сейчас на вес золота), молоденькая цветочница, поссорившись с любимым, бросилась в Сену у моста Сен-Мишель. Любимый, остолбенев, наблюдал происходящее, а некий американский студент прыгнул ей вслед, чтобы спасти, а в результате погибли оба! Возбужденный квартал считает американца героем. Мораль: никогда не пытайтесь спасать тонущую женщину, разве только меня.