Страница 119 из 226
Нельсон, опаснейший мой возлюбленный. Должно быть, Вы действительно замечательный писатель, если пишете письма такие же нежные, как Ваши поцелуи. Вчера у меня случилось такое прекрасное утро. Я как раз ни свет ни заря страдала от грубых прикосновений массажистки, когда в дверь постучала консьержка. Она принесла Ваше письмо. Внутри письма оказалась Ваша первая соперница в моем сердце — белочка. Это что, плод нарциссизма? Я влюбилась в нее с первого взгляда. Я прикрепила ее к стене и благоговею перед ней, смотрю — и сердце тает. Так и не знаю, кто же это: на французском языке нет эквивалента слову gopher, неважно — все равно обожаю. Потом случилось еще одно событие, о, дальновидный человек, в дверь снова постучали и принесли мне «Все люди смертны» на немецком языке с очень красивой суперобложкой: средневековый человек лицом к лицу с человеком современным, а вместе с книгой принесли очень милые письма от евреев и от одной знаменитой актрисы{232}, которая меня поздравляла. Да так, что мы с белочкой просто онемели. Как водится, вслед затем последовали и неприятности: в Вашем большом желтом конверте обнаружился не Ваш призрак, а Ваше подлинное «я», на одной из чикагских улиц, среди отбросов. Да, это был сильный удар! Я пришпилила Вас в нашей маленькой пещере (а белочка осталась в большой комнате, возле камина, белочка, а не Вы, интересно, что бы сказала, увидев Вас таким, моя мать?) и сто раз надень Вам улыбаюсь. Кажется, что Вы сейчас встанете, улыбнетесь в ответ и возьмете меня на руки, но Вы почему-то этого не делаете. Я узнала место, где была сделана фотография, мы часто проходили под этим железным мостом, возвращаясь домой. О, как я хочу туда вернуться, оказаться среди летящих по ветру старых газет, рядом с Вами! Прекрасная фотография, и письмо прекрасное.
В четверг я весь вечер читала в постели «Кожу» Малапарте{233}. Как только ее переведут на американский, сразу же прочтите. Грязный лжец, отвратительный фашист, сукин сын, вонючее итальянское отродье, но талантливый и занятный. Знаете ли Вы «Капут»? Тоже потрясающая вещь. А в «Коже» речь идет об американцах в Неаполе, в тот момент, когда ваша великая армия янки освободила город. Вволю позабавитесь. Все девки здесь — шлюхи, все парни — педерасты по причине «стерильности» и обилия денег. Поскольку Вы хорошо знаете Неаполь и были одним из этих солдат, Вы будете просто без ума от удовольствия и ярости. В пятницу в конце дня встречалась с кошмарной американкой доктором Мид, автором книги «Мужчина и женщина», исследования сексуальной дифференциации на Самоа, в Новой Гвинее и в США. Друзья решили, что нам необходимо с ней познакомиться. Я ей сказала: «Мне очень жаль, но Вашей книги я не читала». На что она ответила: «Мы квиты, я Вашей тоже не читала». Я попыталась объяснить, что горю нетерпением ее прочесть, атак как она ни слова не знает по-французски, а моего английского как будто не понимала, я стала разговаривать с другими женщинами, покрасивее. Там был коротышка Валь, с которым Вы сцепились в Чикаго и чуть не повстречались в Кабри. Ему 60 лет, он, похоже, педераст, хотя откопал себе двадцатипятилетнюю жену-брюнетку, довольно шумную, которая раздраженно задавала мне вопросы о женщинах, утверждая, что в ее стране (Магриб) ни одна женщина от фригидности не страдает, ибо спать с мужчиной — значит встретить Бога (сама она — христианка). Я попыталась вставить, что, если я, например, не всегда бываю холодна в постели, то с другими женщинами такое может случаться. Боже, как она взвилась: «Это ведь смерти подобно! Как же они могут жить, если не получают никакого удовольствия?» Я сказала, что я здесь ни при чем. «Нет, — возразила она, — именно Вы в этом виноваты». Ну, как Вам это? Она сказала это вполне серьезно: если о чем-то говоришь в книге, то все это приобретает реальность. Потом я беседовала со многими этнографами о Юксмале, и все они согласны, что это лучшее место в мире.
С помощью Юксмалы, Искьи или Джербы, но Вы перевернули, потрясли жизнь, прежде ведомую разумом и здравым смыслом. Ваше письмо, фотография — это слишком сильно, голова моя пошла кругом. Скажите мне, что мы увидимся. Скажите, что пройдет не слишком много времени. Я снова хочу видеть Вас и любить. Снова хочу ощущать Вас внутри себя и быть счастливой.
Я — верная Ваша белка с улицы Бюшри.
Ваша Симона