Разрушение

23

Каденс нарушила молчание. — Веет жутковатой атмосферой.

— Почему оно так называется? — спросила Пози.

— Потому что до него не добраться, если не знаешь дороги, — ответила Бриар. — И потому, что только Королевская семья имеет к нему особый доступ, на случай, если мы с матерью захотим провести совет с гильдией.

— То есть, по сути, эти ремесленники хотят казаться сектой, — предположила Вейл.

— Эксклюзивными, — поправил я.

— Властными, — ответила Бриар.

— Властными. Эксклюзивными. Сектой, — нараспев произнес я. — Так или иначе, каждая фракция хочет звучать как можно более внушительно и неуловимо. На самом деле, мне это знакомо. Я как-то думал о том, чтобы дать своим покоям в Весне официальное название. В таком случае, давать своему месту встреч официальное название — это весьма в духе шутов.

На лестничной площадке Бриар остановилась и бросила на меня косой взгляд. — Конечно, ты сравнил их с собой.

— Всех сравнивают со мной, — заметил я.

Ее губы дрогнули, но веселье не достигло глаз. Попытка не пытка. К тому же — и да простит этого профессионального дурака его тщеславие — я ничуть не преувеличивал.

Мы вошли в склеп. В стенах квадратной комнаты были высечены ниши, а в центре стояла урна, полная огня. Потолок украшала архаичная резьба, повествующая о лисах, великанах и желудях.

В другое время мне было бы любопытно узнать больше. Но сейчас я с трудом видел и думал о чем-либо, кроме багрового цвета. Бриар, похоже, сложила мозаику, и любой вывод, к которому она пришла, терзал ее.

Я встал рядом с принцессой, когда мы нырнули в одну из ниш, где на гробнице, усыпанной кленовыми листьями, покоилось тело. Позади нас дамы остановились на пороге и ахнули.

В Весне хоронили своих мертвецов под деревьями в лесу полевых цветов. Но в Осени мемориал находился здесь, внизу, где недавно павшие придворные, дворяне и воины лежали, укрытые листвой. Тела оставались здесь до тех пор, пока не приходило время перевезти их на кладбище в лесу. Это давало душе человека возможность привыкнуть к смерти, так мне говорили.

Королевская семья была исключением. Они отправлялись в мавзолей, расположенный в грушевом саду в северной части замка, там, где я зажал Бриар в угол во время нашей небольшой стычки.

Сырой воздух пробрался сквозь мой камзол и рубашку. Дамы приблизились, стуча каблуками, и встали по одну сторону от тела Мерита, укрытого легким покрывалом.

Бриар не подавала никаких признаков того, что ей холодно. Если на то пошло, ее пятнистое лицо свидетельствовало о том, что ей больше не больно, а она очень, очень зла. Она встала напротив леди, в то время как я навис у ног солдата. Мы смотрели, как она откидывает покрывало.

Желчь подступила к горлу. В крови вспыхнула новая волна ярости.

Каденс поморщилась. Пози на мгновение отвернулась. Губы Вейл сжались.

Бриар сдавленно выдохнула. Она закрыла глаза, затем заставила их открыться, чтобы посмотреть на пепельное лицо рыцаря. Кто-то пришил его голову к шее, но багровая линия осталась, размозженная и толстая.

Его любимым оружием был молот, который он сжимал на груди. Но его еще не облачили в доспехи — это произойдет, когда его предадут земле, — поэтому отметины, изрезавшие его торс, были видны, усеивая изувеченную кожу, словно блядская схема.

Поначалу мы сравнили эти узоры с осколками стекла. Но когда взгляд Бриар вновь прошелся по рисункам, ее брови сошлись на переносице. — Это не стекло, — сказала она, подтверждая догадку. — Кто бы это ни сделал, они не рисовали стекло.

Осколки, да. Но какие именно?

Я оперся руками о поверхность гробницы и наклонился вперед, склонив голову и переводя взгляд с одного увечья на другое. Мы не смогли расшифровать значение этих знаков. Но теперь более мелкие детали стали яснее.

У фигур была текстура и объем. Будучи шутом, имеющим склонность к выбору мишеней, я очень хорошо осознавал одну истину: ни один символ никогда не бывает случайным.

Девушки подошли ближе, их ужас уступил место внимательному изучению торса солдата. Выходцы из страны искусства, их взгляды сместились, улавливая то, что жители Осени, скорее всего, пропустили бы при беглом осмотре.

— Но это определенно разбитый предмет, — добавила Каденс. — По крайней мере, его осколки.

— Да, — проскрежетал я, не отрывая взгляда от Бриар. — Этот предмет сделан из золота.

Значит, золотые осколки. А если один из Мастеров был ювелиром, то в его таланты входило бы создание украшений. Что сводилось к одной значительной вещи, которую я видел на Бриар всего несколько часов назад, когда мы трахались на ее троне.

Лицо Бриар вспыхнуло от возмущения. — Это моя корона.

Поэт

Мертвы. Эти хуесосы будут мертвы в ту же секунду, как попадут мне в руки.

Вот как обстояли дела. Шпионами Риза оказались Мастера — гильдия ремесленников Осени, которые притворялись верными Короне, в то время как сами погрязли в обмане и прочем дерьме. Именно они проникли в наш лагерь, отрубили голову Мериту и каким-то образом умудрились перекинуться парой слов с моим сыном.

По крайней мере, один из них, раз уж Нику смог процитировать его слова. Незадолго до того, как Мерит лишился головы, Нику услышал шум снаружи шатра и вылез из постели, чтобы проверить, в то время как королева ни о чем не подозревала, будучи занятой написанием письма. Мой сын подкрался к краю шатра, выглянул из-под полога и застал эту фигуру на пути к тому, чтобы обезглавить рыцаря.

Нику и этот незваный гость обменялись шепотками, затем мой сын шмыгнул на свою лежанку и снова уснул. Несмотря на переполох, начавшийся несколько минут спустя, к счастью, он так и не проснулся.

Что касается остального, мой сын наотрез отказался рассказывать нам, как выглядел этот человек. Он не сказал больше ничего, кроме: «Я обещал ей».

Ей.

Это уже кое-что, полагаю. К слову, когда Нику цитировал эту убийцу, он сымитировал хриплый голос и кое-что еще. Убей меня бог, я не мог сложить это воедино, не мог этого постичь.

Но черта с два я в это поверю. Потому что, если бы я не знал наверняка, я бы сказал, что голос, который копировал Нику, звучал как детский.

Этого не может быть. Очевидно, мой мозг начал мне изменять.

Но кем бы она ни была, эта сука могла навредить Нику. Она могла тихонько выкрасть его за спиной у королевы. Мои зубы скрипнули так сильно, что мне повезло, что от давления не треснула эмаль.