Разрушение

Бриар

В отличие от своих товарищей, остальные члены гильдии благоразумно решили избегать полей. Их присутствие могло означать лишь одно: они предвидели, что ночная стража их пропустит. Хотя Мастера не были постоянными обитателями двора, они бывали здесь достаточно часто, чтобы их узнавали, особенно когда они носили свои фирменные броши. Будучи объектом восхищения и уважения для всех, почему бы часовым не разрешить им войти?

С рычанием Поэт встал передо мной, сжимая в одной руке кинжал, а другую держа наготове у бедра с посохом. Оказавшись на мгновение под защитой, я воспользовалась ситуацией. Я вытащила шип-перо из одной из драгоценных заколок, вплетенных в мои волосы.

Но когда я шагнула из-за спины шута, его мышцы напряглись. Не из-за того, что я показалась. А из-за того, что он увидел.

Ювелир прижимал к своему боку миниатюрную фигурку в плаще. Он схватил девочку за затылок, демонстрируя ее, словно куклу. Сквозь безразмерный капюшон, скрывавший ее покрытую прожилками кожу, эти ореховые глаза смотрели на нас с ужасом.

Ее тело дрожало. Короткий топор лежал на земле в нескольких метрах от них.

Дикий звук вырвался изо рта Поэта. Мы оба не заметили девочку, когда Мастера бросились за нами в погоню. Очевидно, ювелир прятал ее на своей лошади. Более того, скорее всего, мужчина держался в хвосте погони, а не во главе, чтобы оставаться вне поля зрения и досягаемости.

— Заберете моих, — предупредил он, — я заберу ваших.

Шут перевернул свой кинжал. — Ц-ц-ц. Неужели никто не предупреждал тебя, что нельзя играть с темпераментом шута? Последние, кто это сделал, закончили как раздавленные на дороге букашки.

— Только попробуй, и я переломаю ее кости, как щепки.

— Только попробуй, и у тебя не останется руки, чтобы выполнить эту задачу.

— Вы, может, и напали на нас, но я вас не боюсь.

Поэт склонил голову и хвастливо произнес: — Кто сказал, что я говорил о себе?

Мужчина осекся. Он и оставшиеся в живых члены гильдии бросили на меня быстрый взгляд.

Даже не глядя, Поэт знал, что я вооружилась. И хотя я была признательна ему за то, что он меня расхвалил, Векс отмахнулся от этой возможности как от чего-то смехотворного. Если не считать той тренировки между Поэтом и мной, мысль о том, что принцесса Осени может владеть чем-то более пронзительным, чем хмурый взгляд, никогда не допускалась в этом королевстве.

Я сжала шип в ладони и почувствовала, как студенистая струйка крови потекла между пальцами. Боль впилась в мою плоть, но с этим конкретным оружием такое покрытие заставляло снаряды лететь быстрее. Я обнаружила это много лет назад, случайно порезавшись об один из них, еще когда отец был жив и мог мне это объяснить.

— Отпусти ее, и мы будем вести переговоры, — сказала я мужчине.

— Будем вести переговоры, и я ее отпущу, — парировал он.

— Продолжай упрямиться, и после того как моя принцесса отрубит тебе запястье, я отполирую твой язык, — пробормотал Поэт, и в его голосе прозвучала убийственная усмешка. — Уверяю тебя, я очень метко целюсь. И еще лучше жонглирую острыми предметами.

— Чего вы хотите? — потребовала я.

— Гарантию, в которой вы нам отказали, — прошипел Векс. — Подпись, которую вы не соизволили поставить. Навык, который вы украли у меня с помощью этого яблока. Наказание, которого вы заслуживаете за убийство наших членов и предательство этой нации!

Смятение столкнулось со страхом. Они осмелились преследовать нас до самого замка, на глазах у стольких свидетелей. Пока мы разговаривали, шторы зашевелились в сотнях окон над нами. Головы высунулись из-за портьер, в то время как другие фигуры распахнули створки.

Придворные и дворяне находились на слишком многих этажах выше, чтобы услышать, о чем шла речь, не говоря уже о том, чтобы ясно видеть сквозь кроны кленов. Тем не менее, было трудно сказать, были ли эти преграды достаточными, чтобы осудить эту секту.

И все же они рискнули. И теперь их мотивы были очевидны. Они рисковали арестом и казнью ради своего наследия. Эти мужчины и женщины могли пережить смерть, если бы только сохранили звание Мастеров. Но они предпочли бы умереть, чем лишиться этой привилегии. По крайней мере, таким образом они погибли бы до того, как Мать или я успели бы их ее лишить.

Помимо этого, на затылке зашевелилось еще одно предчувствие — недостающий кусочек пазла о том, почему еще они так жаждали такого ужасного конца.

Это при условии, что Поэт не разрубит этих членов гильдии пополам до этого момента. Несмотря на погоню, которая превратила некоторых членов в трупы, они недооценивали его ловкость и точность.

Меня они тоже недооценивали. Но, что еще важнее, они забыли о девочке.

Прошло не больше минуты с тех пор, как мы въехали во двор. Поэтому звук спешащих шагов заполнил двор, легион сапог ударил по брусчатке. Стражники закричали, затрубил башенный рог, и крики донеслись из солдатских казарм.

Зазвенела сталь. Натиск становился все громче.

Судя по всему, девочка узнала шум рыцарей, штурмующих нас. Под плащом ее глаза сузились.

Эта дерзкая натура всплыла на поверхность. Когда Векс приставил свой клинок к ее виску, девочка издала такой вой, что с дуба могла бы слезть кора. Она разыграла такой спектакль, причитая, словно испуганная лань, что ее выступление впечатлило шута. Я почувствовала, как его брови взлетели вверх, и представила, как дьявольская ухмылка растягивается на его губах.

Лидер Мастеров заворчал. Отвлекшись, он повернулся к девочке: «Заткнись, ты, уродливая сука!» — и непроизвольно ослабил хватку.

Мы с Поэтом напряглись, оба предвидя неизбежное еще до того, как оно произошло. Девочка схватила мужчину за руку и вонзила зубы в его плоть.

Векс взревел, как мул, багрянец потек по его коже. Дернувшись вперед, он отпустил ее, и она бросилась к брошенному топору.

Начался хаос. Мастера закричали и ринулись в нашу сторону.

Я бросилась вперед с шипом-пером в руке. Но Поэт с рычанием схватил меня за талию. Он развернул нас, откинул руку назад и выполнил бросок от бедра.

Кинжал закружился в воздухе. Он вонзился в горло одному из Мастеров, кровь брызнула от удара.

Толпа тел ворвалась во двор. Солдаты Осени орудовали топорами, луками, алебардами, молотами, серпами, пилами и мечами. Они снесли все на своем пути, присоединились к Поэту и рассредоточились, образовав полумесяц вокруг меня.