Ниенна. Благословленная Смертью

— Не знаю, — мотнул он головой. Грязный, взлохмаченный, под глазом набрякает здоровенный синячище. — Мы позвали, но они все не идут.. Что ж такое-то? Неужто тут и поляжем под праздник, в сугробах?

Голос его дрогнул.

— А ну тихха! — рявкнула Герда. — Разболтался много, я смотрю. Где та гадюка? Сейчас я ей..

Лицо у Эдгара вдруг вытянулось, глаза расширились от ужаса.

Герда прямо из сугроба подлетела в прыжке, рассыпая вокруг льдистую крошку. Из темноты на нее надвигалась раззявленная змеиная пасть.

— Ты глянь, какая морда, небось, и свинью в один присест сожрешь, — подивилась валькирия, с размахом выставляя оголенные сабли вперед и чуть вверх. — На меня даже не гляди. Я таким паскудством, как ты, быть проглоченной брезгую.

Змея ответила хаотичным дерганьем, переходящим в конвульсии — оба лезвия вошли ей прямо в нёбо. Герда рывком выдернула оружие, и гадюка рухнула вниз. От удара толстого тела о землю вверх взметнулось целое облако снежной пыли.

— Бегом к нашим, она сейчас очнется! — тут же дернул Герду за рукав Эдгар.

Боевики и впрямь едва держались. Декан Рейван был с головы до ног покрыт копотью и пулялся молниями, ну точь-в-точь рогатый из Бездны. Под Альбрехтом, нещадно угощавшим ехидин летающими огненными шарами, растаял снег и показалась голая земля. Его тройка сидела без сил в защитном круге. Точнее, сидел один Бродди, держа на руках полуживую Азали. Лясан с Эрлом вповалку лежали у ближайшего бревна.

А вокруг кишели змеи размером с колонну в парадном зале столичного дворца его величества Александра V.

— Герда, где лялечка? — завопил Альбрехт. — Нас сейчас перекусит пополам не одна, так другая прорва! У нее получилось?

— Знала бы я, — и Герде вдруг остро захотелось разреветься.

Ниенны нет, змеи практически невредимы и полны сил. Значит, с подругой случилась беда. Не зря она плакала во сне.

За шквалом навалившихся горестных мыслей валькирия не сразу расслышала, как охнул за ее плечом Эдгар.

— А малявка тут какого лешего делает?

И сама заметила маленькую фигурку в воротах, в темной барашковой шубейке, валенках и пуховом платке. С подозрительно знакомой корзинкой в руках.

— Марта! — едва не захлебнулась Герда криком. — Глупая девчонка, зачем ты..

Девочка без страха брела к забору, проваливаясь в снегу, и лишь прижимала корзину крепче к груди правой рукой.

А под локтем левой у нее спокойно сидел черный петух.

Одна из змей развернулась на новую дрожь земли, оскалила пасть и рванула к Марте. Герда с криком кинулась следом.

Однако девчонку и без этого было кому выручать. Петух выпорхнул из рук и взлетел вверх, неуклюже махая тяжелыми крыльями. Но высоко подниматься ему было без надобности — всего лишь гадине на макушку.

Он с яростным клекотом вцепился ей в загривок и с размаху ударил клювом в макушку, потом еще раз, и еще. Змея забилась в снегу, пытаясь сбросить нахальную птицу, и сама не заметила, как приблизилась к ограде. Петух с видимой радостью тюкнул ее по голове еще раз, с легкостью перепорхнул на высокий дощатый забор, разинул клюв..

— Ку-ка-ре-ку! — полетел над двором хриплый вопль. — Ку-ка-ре-куууууу!

Порх! — поскакали из корзинки разноцветные перьевые комочки. Поджимая голенастые лапки, допрыгали до валявшихся неподалеку дров и вскочили на самую высокую вязанку.

Морозная ночь огласилась криками, что были по сердцу любому сельскому жителю.

— Кирик-кукуууу! Кирик-кукуууу! — надрывались тоненько цыплята, то и дело подпрыгивая в воздух.

И змеи замерли. Только глаза сверкали в темноте. Та, которую петух долбил в макушку, скользнула от забора в центр двора — подальше от голосящих птиц.

— Чтоб мне провалиться, — хрипло выдохнул Альбрехт Вельф. Затем оглянулся через плечо. — Эй, курощуп! Напомни мне перед тобой извиниться, если уцелеем. Пригодился твой петух, ничего не скажешь..

Марта стояла у забора, глядя на пернатое хозяйство с довольным видом, словно сама насиживала.

А сзади над ее головой подымалась распахнутая змеиная харя с клыками. По загривку и морде гадины текла кровь.

— Да я ж тебя угрохала! — взвыла Герда не своим голосом, кидаясь навстречу. Руки сами взмыли в воздух и метнули в змею обе сабли. — Марта, пригнись!

Понятливая девчонка тут же осела в сугроб. Клинки пролетели прямо над ее головой и вновь вонзились рептилии в пасть. Змея дернулась в сторону, ударилась башкой об забор и сползла по нему в заиндевелые кусты смородины.

Петух вспорхнул с забора на толстый чешуйчатый хвост, с важным видом прошелся по спине, как по ровной дощечке, искоса глянул на торчащие из гадины клинки и победно завопил:

— Ку-ка-ре-кууууууу!

Змеища дернула судорожно хвостом раз, другой..

И затихла окончательно.

— Сдохла, — ахнул Эдгар. — Сдохла поганая скотина! Неужто лялечка..

Остальные рептилии мигом порскнули в разные стороны, с явным намерением скрыться за поломанными воротами и в щелях под оградой.

— Герда, держи, не давай проломить забор! Нельзя их выпускать в деревню! — мигом взревел декан Рейван. — Их надо сбить в кучу, чтобы я мог атаковать «золотыми стрелами»! Ниенна сделала все, что надо! Смотри, как улепетывают!

Валькирия радостно выдохнула и сжала кулаки до боли в пальцах.

Нет. Все эмоции потом. Бой еще не закончен.

— Заткните уши, — дрогнувшим голосом сказала она.

— Ни беса не слышно, — поморщился Эдгар, а затем заорал во всю глотку. — Уши заткнули всееее! Валькирия говорить будет!

Герда рванула к воротам, словно следом гнались все неудавшиеся женихи, которые к ней сватались. Добежав, стремительно развернулась и завизжала.

Видимо, и впрямь все они вымотались до предела за последние дни. Следовало больше спать, лучше питаться и не тратить силы на шатания по борделям. А еще — не искать приключений на пятую точку, а постигать магическое искусство с помощью библиотечных трактатов, спаррингов под присмотром наставников и безопасных практикумов в лаборатории..

Следовало бы, да. Да кто ж в развеселой студенческой жизни прислушивается к мудрым мыслям?

Вот и оставалось стоять по колено в снегу, не чуя холода от кипящей в жилах ярости. И орать во всю глотку, используя один из талантов, которым наградила кровь матери-валькирии.