Страница 61 из 137
Вверх взметнулись не только костры, но и клубы снега. Словно метель прошлась по двору, проминая кусты, сбивая с ног едва стоящих людей в защитном круге. Стекла в окнах по эту сторону усадьбы с мелодичным звоном обвалились внутрь комнат. Ссыпались с поленницы, как горох, цыплята, скатился с забора черный петух.
Только чародеи оставались на ногах. И почему-то Марта. Стиснув зубы и заткнув уши, девчонка проползала по снегу к бестолково плачущим птенцам.
Герда замолчала.
Во дворе было тихо-тихо. Лишь трещали костры, да шумно кашлял кто-то из боевиков в защитном круге. Марта у поленницы собирала в корзинку напуганных цыплят. Змей отнесло в гигантскую кучу в дальнем углу забора. Они сбились в бессмысленно копошащийся клубок, оглушенный и деморализованный.
И тогда декан Рейван поднялся на ноги, вытянул ладони вперед и гаркнул заклинание.
Герда слышала его всего один раз — на лекции по смертельным магическим формулам. Сказанное не в нужной тональности, без соблюдения ритма и совершенно в таком виде безопасное.
«Без крайней нужды не использовать», — резюмировал тогда декан, и никто не стал спрашивать, почему.
Чего уж тут непонятного?
Воздух перед ладонями декана задрожал и вспыхнул, как минимум, сотней молний, мерцающих, как волшебное золото лепреконов. Искрящим потоком они полетели к углу, в котором сбились в кучу гадины.
Полыхнуло так, что золотое свечение наверняка видели в самом центре Ахенбурга. А когда пелена опала, остался только вывороченный с корнем забор, покрытый кровавыми ошметками с клочками чешуйчатой кожи.
Декан Рейван оглянулся, обвел адептов мутным взглядом и хрипло рассмеялся.
— Вот так-то, щенки. Говорил же я, никто не умрет.
И навзничь рухнул лицом в утоптанную тропинку, ведущую к крыльцу усадьбы.
*
Рассвет выдался туманным и морозным. В такие утра хорошо дремать, завернувшись в три одеяла и подложив под все мягкие и нежные места грелки. Хорошо смотреть на улицу, сонно зевая над чашкой горячего какао. А самым тяжелым, что поднимет рука, пусть будет газета со свежими новостями.
— Я представляю, что насочиняют про вчерашнюю ночь бумагомаратели, — тихо рассмеялась Герда, отпивая горячий сбитень из кружки в доме родственников Бродди.
— Да ладно, — с трудом усмехнулся Альбрехт, потирая затянутый бинтами лоб. — Мы все равно герои, при любом раскладе.
— Ничего, пусть напишут, как жандармерия со столичного Ахенбургу зады в тепле прятала и к самому концу бойни явилась, когда студиозусы с наставником всех чудищ в капусту порубали! — сердито заявила тетка Ксения, ставя на стол блюдо с расстегаями. — Ешьте, детки, оголодали, небось, за ночь, да замерзли.
Герда сонно хлопала потяжелевшими веками. Есть хотелось, но протянуть руку и взять угощение не было сил.
Жандармы вместе с дежурными целителями лазарета для чародеев действительно явились к самому концу, когда Альбрехт потратил остатки сил на восстановление стекол в доме, а затем опустился на крыльцо и тихо сказал: «Никуда не пойду, хоть режьте». Его пришлось заводить в дом под руки двум деревенским мужичкам, что прибыли на помощь гораздо быстрее — как только во дворе усадьбы стихло «светопреставление».
Лучше остальных чувствовала себя хозяйка дома, которая вдобавок повела себя не как заносчивая барыня — без колебаний надела кухаркин фартук, растопила печь и напоила всех присутствующих травяными настоями от застуды, не деля на слуг и господ. Столичные целители спешно обрабатывали раны, ожоги и укусы, отсчитывали каждому пострадавшему пилюли против воздействия змеиного яда и для общего укрепления организма. Жандармам некого было арестовывать на этот раз, поэтому они описали произошедшее со слов Герды и Эдгара, постояли над окровавленным забором, украдкой осеняя себя знаком Всеблагого Левия и плюя через левое плечо, а затем изъявили желание доставить пострадавших в лазарет с помощью дежурных порталов.
Первыми унесли декана боевого факультета Рейвана, а также адептов Эрла Филмура и Лясана Азимова, которые до сих пор не пришли в сознание. С большим трудом, зато на своих двоих отправились следом семеро пленников Скарапеи, среди которых был и хозяин усадьбы. Чуть позже к ним присоединился вяло сопротивлявшийся Эдгар — везучий красавчик уцелел во время боя, отделавшись синяками, царапинами и магическим истощением, зато умудрился поскользнуться на крыльце и получить серьезное сотрясение мозга прямо на глазах у столичных лекарей.
— Никаких баб минимум неделю, — заржал ему вслед несносный Альбрехт. — Будешь обнимать вместо них поганое ведро, увалень неуклюжий.
Товарищ в ответ молча показал срамной жест, и портал схлопнулся за его спиной.
Остальные отправились дожидаться, пока очнется Ниенна. К дому Ксении и Вилая адептов провожала половина села. Каждый был готов защитить «милсдарей чародеев» от праведного гнева матери, которая наверняка пришла в ужас, не обнаружив дома ни гостей, ни дочки, ни трети цыплячьего поголовья.
Герда шла впереди, то и дело косясь на Альбрехта Вельфа, который в бою тоже расшиб голову и вдобавок повредил сломанную два года назад руку. Беспокоилась — не начнет ли падать без сознания? Зря переживала, упрямство боевика превышало его магический потенциал, и до избы он все-таки дошел самостоятельно.
Следом ковылял Бродди, которому идти к тетке после всего произошедшего было страшнее, нежели сражаться со Скарапеей. С ним увязалась пришедшая в себя Азали, которой, по-хорошему, в таком состоянии тоже следовало находиться в лазарете. Но ни одна магия в мире не заставила бы целительницу отпустить ладонь своего ненаглядного боевика. За другую руку его держала Марта, несшая корзинку с цыплятами. Петух ехал следом в объятиях незнакомой, но очень хорошенькой молодки и, судя по всему, не возражал против столь приятного общества.
— Пятеро курят ноги поморозили, — расстроенно шмыгала девочка носом.
— Ничего, я их полечу, как до избы доберемся, — улыбнулась Азали. — Главное, что живы остались. А ноги — дело поправимое.
— Тогда лучше сделать это сейчас, — хмыкнула Герда, оборачиваясь. — Потому как оторвет нам тетка головы, что ребенку с чудищами сражаться позволили, и никакого исцеления не получится.