Страница 59 из 137
Ниенна не отказалась бы поглядеть, как гадина преставится в ближайшем же сугробе, но вот беда — время, отпущенное ее духу вдали от тела, было на исходе.
*
Томительно тянулись минуты. Одна гостья спала на сундуке беспробудным сном, а вторая, рослая девица с красивой длинной косой, начинала тревожиться.
Марта постаралась ее развеселить, как мама учила. Показала всех куколок по очереди, объяснила в подробностях, чем питаются цыплята, а заодно похвасталась, что знает грамоту. Жаль только, книжка осталась наверху, в комнате. Но странная девица по имени Герда почти не слушала. И все сетовала, какое это мучение, сидеть и ждать невесть чего.
Делать нечего, придется читать грустной тете сказку. Марта едва встала с лавки и шагнула к лестнице на чердак, как белоголовая некромансерка с красивым именем Ниенна вдруг протяжно застонала.
— Помоги.. — прошептала она, и по бледным щекам ее заструились слезы. — Помоги, пожалуйста, я не могу сама..
Рослая девица подлетела с лавки так, словно умудрилась за время ожидания отрастить крылья. Затем подхватила сабли, стоявшие у двери, и рванула на улицу, даже не накинув утепленный мундир.
— Куда ты? — ахнула Марта.
— Сражаться! Беда у них. А ты дома сиди! — недобро рыкнула гостья через плечо.
«Какая невоспитанная тетя, — недовольно подумала Марта. — Даже не попрощалась, как подобает..»
Марта и впрямь хорошо знала грамоту, умела читать и очень хотела уехать на учебу в Ахенбург, совсем как дядька Бродди. Хорошо бы тоже поступить в какую-нибудь чародейскую академию! И стать целителем, только не людей пользовать, а зверей. Животных Марте всегда было жалко, особенно она оплакивала Забияку, которого госпожа велела пустить в суп вместе с куриными женами.
Но петух, которого с собой привез дядюшка, ей тоже понравился. Хоть и странный какой-то, с подстриженным хвостом, худой и гребень с бородой короткие, почти как у курицы. Наверное, больной. А дядьке его жалко, вот и возится.
— Если бы я могла, я бы тебя вылечила, — вздохнула Марта, поглаживая петуха по шелковистым перьям на спинке. — И ты бы помог дядьке Бродди и остальным чародеям победить упыриху. Все кровососы боятся петушьего крика, так в книжках написано. Но ты не можешь петь, рыжая тетя сказала, что тебя злодеи мучили.
Птица смотрела на нее внимательно-внимательно. Словно понимала, о чем девочка говорит.
— Ты только не подумай, что все люди злые, — шептала ему Марта. — Я вот знаешь, как зверей люблю? Ей-боги, сама бы обратилась петухом и кукарекала, пока вся нечистая сила на белом свете не кончится! Но тетя-некромансерка сказала, что это все сказки..
Петух посмотрел на Ниенну и — Марта могла поклясться! — неодобрительно мотнул короткой алой бороденкой.
А затем хрипло, с натугой, но все же пропел:
— Кукарекууу!
— Икикикеее! — тут же тоненько заорали снизу, из подпола.
Петух послушал, наклонив голову вбок, и снова подал клич.
Ему ответила разнобойная писклявая многоголосица. Цыплята-переростки вовсю пытались славить новый день своим пением, не дожидаясь ни рассвета, ни весны.
Марта вихрем поднялась на ноги, совсем как тетя Герда с саблями, что ушла сражаться. Подхватила пустую корзинку, в которой дядька Бродди приносил петуха, и ринулась в подпол, торопливо стуча пяточками по ступенькам.
— Главное, чтобы матушка не вернулась до срока и не наказала дома сидеть, — бормотала девочка себе под нос, выхватывая из пестрой массы в ящике наиболее крепких горластых петушков и усаживая их в корзину. — Не вырывайтесь, малята, а то рассержусь. Зерно утром насыплю пустое, а не с ягодками для пользы желудку, будете знать! Надобно чародеям подсобить. А то взрослые совсем не разумеют, как одолевать нечистую силу..
Марта знала.
Ведь она была умной девочкой и отлично умела читать.
*
Герда неслась мимо занесенных снегом изб и огородов, мимо старого колодца, пролетела насквозь торговую улицу с кузней в самом конце и выскочила на широкий мосток, что вел по пригорку к усадьбе.
Над ней стояло зарево, как будто весь двор занялся огнем. Непрерывно визжала какая-то баба.
В ближайших домах не горел свет и были накрепко закрыты ставни, но Герда чуяла — никто не спит. Но и на улицу не выйдет. Очень уж страшно.
Она рванула по мостку вверх, в три прыжка достигла запертых ворот, подумала секунду и с размаху зарядила сапогом с железной набойкой по одной из створок. Та с грохотом рухнула внутрь двора.
Усадьба и впрямь почти полыхала, горела земля под ногами, плескал во все стороны искристыми щупальцами защитный круг, в котором валькирия увидела силуэты людей.
Вввввжухх! Перед самым носом с гудением пролетел клубок молний.
— Герда, в сторону! — выскочил из темноты чумазый Эдгар в разорванном мундире. Он одним толчком сбил подругу с ног и рухнул в снег сам.
— Ты что, ополоу..
В темноте над сараем раздался чудовищный вопль, и с покатой крыши скатилась пятнистая змея такой длины, что поместилась бы лишь в самом большом учебном классе Академии.
— ..мел, — оторопело закончила Герда, хлопая глазами. Затем резко очнулась. — А ну слезь с меня, защитничек фигов! Выпрыгнул куренок спасать волчонка!
— Молчи, — зашипел он, еще сильнее вдавливая ее в снег. — Тут где-то рядом еще одна. Мы не можем их добить, гадин больше десятка, расползлись по всему двору, наши заклинания им — как слона пушинкой пощекотать. Ранить-то раним, но они тут же самоисцеляются, шут его знает, за счет чего. Скарапея сначала взлетела в небо, когда декан ей едва промеж глаз не засветил молниями, там мы ее достать уже не могли. А потом завизжала, как полоумная, и улепетнула в облака.
— Это, наверное, Ниенка ее атаковала с той стороны, — выдохнула валькирия, сердито чихая — колкая снежная крупа ссыпалась ей в нос и глаза. — Но она сама кричала и плакала во сне, наверное, бой со змейской царицей был тяжелым.
— Еще бы, — фыркнул боевик, но глаза его оставались серьезными. Он то и дело напряженно озирался по сторонам. — Эрл ранен, Лясана какая-то из змеюк тяпнула за ногу, клыки бедро насквозь пропороли, хорошо, артерию не задела. Он сидеть может, а стоять — уже нет. Азали яд вытянула, но сама перенапряглась, сила истощилась. Лежит пластом вон в том круге. Бродди еще держится, но вот-вот тоже истощится. Альбрехт с деканом Рейваном только на ногах..
— А подмога где?