Страница 242 из 2197
Я отделилась от дерева, и чтобы никто не увидел моего ликования, босиком побрела по траве к морю, чьё дыхание слышалось совсем неподалёку. Факелы, воткнутые в специальные держатели на деревьях, освещали пустынную дорожку. Мне хотелось побыть наедине с собой и обдумать этот открытие, а ещё до дрожи хотелось почувствовать на своей коже соль морской воды.
Хотелось содрать все эти нарядные тряпки и окунуться с головой, почувствовав, как намокшие пряди колышутся вокруг головы и дарят покой. Растянуться бы на песочке и лежать, глядя на незнакомые звёзды…
Из всего этого я сделала только это — растянулась на песке, задрав голову вверх. Ноги застыли после прогулки по морской воде, но я чувствовала себя как никогда живой. Хотелось верить, что вот сейчас я поверну голову и увижу мужчину, к которому захочется потянуться губами и забыться в его объятиях.
Но я была одна. Даже удивительно, как это мне удалось ускользнуть незамеченной. Я повернула левую ладонь к неверному лунному свету и даже не удивилась, что кожа оказалась гладкой и здоровой. От раны не осталось даже следа. Я тихонько рассмеялась своему открытию и глубоко вдохнула пряный воздух. Я была благодарна этому дню.
Поместье было достаточно большим, чтобы люди группками разбрелись по территории и не мешали друг другу. На следующий день после прибытия причалили ещё яхты, с которых сошли незнакомые мне лорды и леди. Но я была настолько переполнена осознанием своего открытия, что просто излучала энергию и довольство.
Эйдан не сводил с меня восхищённых глаз. Мужчины наперебой спешили представиться и украдкой разглядывали меня, как нового человека в их узком кругу, да ещё и будущую королеву, а я не спешила их разочаровывать. Даже Роберт Маклейн осмелился постоять в моей компании, украдкой бросая странные взгляды сквозь рой кавалеров.
К обеду второго дня все были немножко навеселе. Кто-то только вылез из постели и сразу пришёл на пляж, а кто-то сонно позёвывал, собираясь прилечь на обеденный сон в тишине пустой усадьбы. Здесь царила радостная неразбериха, и каждый делал, что хотел. Никаких церемоний, никаких протоколов.
Лично я посматривала на дикие заросли за забором усадьбы, чтобы разведать наличие каких-нибудь пряных трав и специй. Я видела на картинках, как растёт перец, и надеялась, что по запаху смогу отличить коричное дерево от любого другого. Возможно, где-то тут можно найти дикорастущие кусты кофе и какао? Вдруг в самой чаще висят коричневые стручки ванили?
Бри, расслабленная после обильных возлияний и мужских комплиментов, незаметно возникла рядом.
— Я хотела тебя подготовить, — легкомысленно проговорила она. — Завтра будет сложный день. Морально.
— С чего бы это? — проговорила я в сторону, подходя ближе к цветущей ветке, лежащей поверх изгороди.
— По традиции король будет возлагать цветы на могилу погибших детей. И будет общая молитва.
Молитва? Я настолько привыкла к мысли, что в этом мире главенствует магия, что совсем забыла о религии. А ведь Сибилла была набожная, да и я в Эльмарионе посещала службу. Мысль о молитве показалась интересной.
И только во вторую очередь до меня дошла мысль о погибших детях. Я всем телом развернулась к Бри и взглядом впилась ей в лицо.
— К какой могиле? — кровь отхлынула от лица и я почувствовала озноб.
— Тут неподалёку есть пещера, в которой были найдены тела мёртвых детей с магическими способностями. Это было больше двадцати пяти лет назад, — Бри обеспокоенно всматривалась в моё лицо и добавила: — Именно это послужило основанием для обвинения против короля Георга.
Лицо Бри выражало скорбь и что-то ещё, какое-то ускользающее чувство, которое она быстро спрятала за привычной маской. Но новость настолько оглушила меня, что я проскочила этот момент в своём сознании и закрыла глаза, чтобы обдумать известие.
— И… будет какая-то церемония? — переспросила я. — Как это будет выглядеть?
— Все наденут скромные одежды и принесут по букетику. Потом капеллан местной церкви проведёт службу и прочитает молитву об упокоении невинных. Затем зажгут свечи. И после все разойдутся, чтоы продолжать есть, пить и веселиться.
Бри пыталась придать легкомысленности своему тону, но я уловила скрытый смысл.
— И мне обязательно присутствовать? — спросила я, хотя уже знала ответ.
— Более того, на тебя будут устремлены все взгляды. Это будет твой экзамен, — поджала губы Бри. — Поэтому я и посчитала нужным тебя предупредить.
Вечно я не успеваю за событиями! Опять узнаю всё последней! Почему бы не приставить ко мне человека-справочник, который долго и обстоятельно рассказывал бы мне обо всём, что мне нужно знать. Как расспрашивать людей, если не знаешь, чего ожидать вообще?
Мысли об отце ворвались в моё сознание. Бри уже отошла, а я всё стояла, облокотившись спиной о дерево, и вспоминала. Папа казался таким родным, таким своим. Все эти россказни про замученных детей, про его преступления во время правления не укладывались в моей голове. Вот он держит меня на плечах и покупает сахарную вату, а вот его помпезный портрет в заброшенной комнате Королевского замка, покрытый пылью и паутиной.
Что за цирк для меня придумал Эйдан? Он хочет, чтобы я отреклась от отца? Публично и открыто? Осудила? Ни за что! У меня будет собственная игра!
В свои покои я вернулась с чётким намерением. В стопке газет и документов, взятых в дорогу, лежала неприметная тетрадочка, исписанная папиным почерком. Мне нужно снова перечитать то, что он написал. Нужно прикоснуться мыслями к нему и набраться сил, читая родные слова.
Тетрадка казалась тёплой в моих руках. Мягкие страницы послушно шелестели в пальцах, когда я раскрыла ладонь и на ней запрыгал Лиловый огонёк. Почему он меняется на оранжевый и обратно? Но размышлять было некогда. Я увидела, что мне открылось новое послание папы, ранее зашифрованное в непонятных лиловых буквах.