Страница 241 из 2197
Глава 4
Глава 4
Что делают люди в отпуске? Загорают, читают книжки, пьют вино, едят фрукты и заводят курортные романы.
Чем занимаюсь я?
Прячусь от солнца и терплю длинную одежду, скрываюсь от собственного жениха, а ещё пытаюсь разгадать, кто же такая Бри. Она явно многого мне не договаривает. Прикидывается бедной овечкой, вынужденной шпионить ради пропитания. А на самом деле она — самая свободная женщина на этом корабле. Появляется и исчезает, когда захочет. Носит ту одежду, которая нравится ей самой. Занимается тем, чем ей нравится, ну или делает такой вид. Язвит каждому, кто ей не по нраву, и в принципе гуляет сама по себе, как заправская кошка. И имеет отношение к семье герцогов Арронских, что само по себе подразумевает, что ей не грозит умереть с голоду.
Кто посмеет отнять у неё что-либо? И кому она это позволит?
Когда на палубу стали выходить первые придворные, я, наоборот, спустилась в каюту. Пора было поесть, пока ветра нет и судно почти не качает. Слабость всё ещё давала о себе знать, но я надеялась справиться с ней с помощью еды.
Сегодня рацион был поприятнее — свежий арбуз, жареные крылышки цыплёнка в медово-горчичном соусе, квадратные кусочки свежесолёного лосося в панировке из кунжута и крошечные бутерброды с огурцом и креветкой. Повар Эштонов оказался ничуть не хуже Арроновского Андреаса, и намного лучше покойного королевского коллеги.
С аппетитом умяв предложенную трапезу, я осмотрела свою руку, по-прежнему забинтованную и не до конца долеченную. Вызвала Лиловый огонь, но вместо него появился оранжевый. Он поскакал по моей ладошке, но ничего не сделал. Странно! Почему он меня не слушается?
Зато откат накрыл такой, что я мгновенно отрубилась и проспала до вечера, пока Юли не разбудила меня и не сообщила, что мы прибыли на остров Эльбион. Я сладко потянулась, и ощутила, что снова полна сил и энергии. Где бы раздобыть розетку, чтобы она меня заряжала без сахара и сна?
Остров Эльбион оказался маленьким уютным частным островком с небольшой гаванью и пристанью всего на несколько судёнышек. Среди буйной зелени проглядывали мощёные камнем дорожки и невысокие белёные стены между домиками. Небольшие жилища крестьян лепились к скале и сбегали к морю пологими ступенями.
Пахло нагретым камнем и рыбой. Громкие чайки сновали между носильщиками, которые трудолюбивыми муравьями взбирались на палубу по трём трапам и исчезали в гружёном трюме.
Для аристократов на каменный причал был спущен широкий трап с поручнями, по которому мы с Эйданом взошли на берег.
Здесь нас ждали лёгкие экипажи, в которые погрузились гости и минут десять ехали до главного дома. Я поражалась, как хорошо устроилась местная аристократия. Я бы однозначно предпочла жить в таком месте, а не в устаревшем Королевском дворце. Здесь всё напоминало какой-то уютный курортный город то ли в Греции, то ли в Турции.
Вилла тоже не подкачала. Белые стены, окружавшие поместье, и синие наличники окон напоминали греческие усадьбы. В центре возвышался монументальный дом, а перед ним — самый настоящий фонтан!
Значит, технологии позволяют проводить здесь воду и запускать струи в небо! Почему этого нет в столице? Я смотрела вокруг широко открытыми глазами и впитывала в себя южные краски и запахи. В воздухе разливался какой-то сладковатый аромат, тягучий и манящий. Так пахнет только там, где растут вечнозелёные растения.
Дорожки в поместье были посыпаны дроблёным известняком. Он быстро окрасил туфельки дам в белёсый цвет, но зато прекрасно смотрелся на фоне тропической зелени и бездонного синего неба. В таком месте нужно проводить медовый месяц!
Невольно зардевшись, я оглянулась. Никто не заметил моего восторженного состояния?
Пока нас разместили и сытно накормили, настала ночь. Но придворным было не до сна — приём перерос в танцы, и причём пары отплясывали особенно весело. Никакого чванства и степенности, как в Королевском замке. Взрослые люди будто бы вырвались от родителей и всеобщего надзора и веселились на всю катушку. Даже Эйдан отбросил свою всегдашнюю серьёзность и закружил меня в танце.
Его прикосновения творили со мной странное. Между нами будто бы пробегала искра, и я чувствовала тягучую слабость в ногах. Но он улыбался, шептал мне: «Ты самая прекрасная женщина на свете!» И я проникалась его обаянием, отдаваясь во власть музыке и тёплому ветру.
В какой-то момент совершенно расслабилась и почувствовала, как в венах бурлит веселье и восторг. Я раскрыла ладонь, откуда показался оранжевый огонь, который тут же подбросила вверх, держась второй рукой за плечо Эйдана. Над нами сверкнул сноп ярких искр и взорвался в самой вышине фейерверком. Это была моя дань летнему вечеру, прекрасному, как самая волшебная драгоценность.
Гости взвизгнули, а потом захлопали в ладоши, очарованно любуясь гаснущими в небе снопами искр. Я же покачнулась, поздно вспомнив от откате. Поэтому сняла свои туфельки, ощутив ступнями горячее тепло каменных плит на танцполе, а потом неверной походкой пошла к лужайке. Пальцы ног с наслаждением утонули в зелёной траве и я почувствовала неожиданное облегчение. Добрела до ближайшего кипариса и обняла его стройный ствол.
В ушах прозвучал папин голос: «Дерево, Женя, оно живое. Если ты обнимешь его и прислушаешься к голосу, то услышишь самые сокровенные тайны природы. Всегда, когда тебе плохо и нет сил, прислоняйся к дереву. Оно даст тебе всю силу, которой обладает».
То ли радость, то ли лёгкое опьянение сыграло свою роль. Но я вдруг ощутила, как стала ещё одним стволом. Мои ноги, как корни, упирались в землю, а верхняя часть тела сливалась с шершавой корой. Энергия потекла в меня, как в иссохшую почву. Я почти физически чувствовала, как невесомое зеленоватое облако проходит сквозь кожу и наполняет меня изнутри. Отката как не бывало.
Сердце по-сумасшедшему билось, и я не могла поверить, что всё оказалось настолько просто. Обнять дерево? Постоять босиком на траве? И всё? Ни сахара, ни долгого сна?
Тогда к чему был весь этот сыр-бор? Строгие санкции вокруг сахара, как средства, снимающего откат. Монополия аристократов. Не может же быть такого, что маги просто не знают о таком простом способе снятия последствий колдовства?