Страница 243 из 2197
«Милая моя дочка. Я смотрю на то, как ты растешь, и меня охватывает страх при мысли о том, что тебя могло бы ждать в Эле. Как хорошо, что тот мир недоступен тебе, а ты — ему. Жестокости хватает и в этом мире, но здесь хотя бы нет тех ужасных людей, что используют детей с магическими способностями. Мне пришлось покинуть Королевство, потому что меня обвинили в страшном преступлении. Десятки маленьких жизней, замученных по воле человека, который посмел воспользоваться их магией себе во благо. Я плакал, когда нашел их маленькие тела. Тогда мне не хватило времени разобраться, кто виноват в их смерти. И я до конца жизни несу в себе этот грех — я не смог наказать виновных, хотя обязан был в силу своего королевского статуса. Я люблю тебя, доченька. Знай, что я невиновен в том, в чём меня обвиняли. На моей совести нет детских жизней. Мне пришлось убивать врагов, на коне и с мечом в руке. Но я никогда не убивал безоружных. И если бы у меня было время, я обязательно бы нашёл истинного виновника. Но тебе стоит знать только то, что на мне и моих потомках нет вины. Живи спокойно, а я всегда буду рядом, хотя бы в мыслях. Твой папа Георг.
P.S. Опасайся синего магического песка — он вытягивает колдовские силы. Вода, трава, деревья и земля — возвращает. Тренируй свои способности. Самое простое — это представить вокруг себя магический кокон. Когда он окрепнет, после многих тренировок, то сможет защитить тебя. Твоё воображение — твой меч. Всё, что ты представила — существует на самом деле. Учись постоянно, тренируйся и никому не показывай свою силу. Не доверяй даже самым близким. Не повторяй моих ошибок».
Тетрадка выпала из рук, пока я собирала мысли в кучу. Язвительный голос в голове твердил, что папа мог бы и пораньше сообщить про воду и деревья, а ещё про то, как мне тренировать силу. И на том спасибо. А другая часть — человеческая Женя — плакала, не скрывая слёз. Я безоговорочно верила тому, что он написал. Я знала его и чувствовала, что он не мог совершить того, в чём его обвиняли. А значит, придётся это как-то доказать. На меня тоже падает тень тяжкого обвинения.
Если бы можно было оживить мёртвых и дать им рассказать всё, что с ними случилось…
Утром, когда во дворе поместья собрались придворные, одетые в скромные белые наряды, я спустилась вниз и хмуро оглядела их всех. Никакого плана у меня не было. Я всю ночь проворочалась на своей кровати, обдумывая сложившуюся ситуацию, но так и не смогла придумать что-то более-менее связное. Поэтому пришлось подниматься, умываться и действовать по ситуации. В конце концов, я за словом в карман никогда не лезла. Одно знала точно — нельзя показывать, что я не верю в виновность отца. Под подозрением — каждый. Поэтому надеваем скорбную личину и в путь. Я тут не росла, я вообще не при делах.
Единственное, в чём я была уверена, это в своём воображаемом коконе. Я мысленно рисовала его с рассвета и до подъёма, и теперь физически чувствовала его над своей головой. Интересно, кто-нибудь ощутит его также, как это делаю я?
Эйдан подошёл ко мне сразу же и учтиво поцеловал руку, потом предложил свой локоть и протянул букет белых лилий. Они одуряюще пахли, и почти сразу же у меня закружилась голова.
Мы во главе процессии двинулись к морю. Вдоль кромки пляжа прошли к скалам и там я увидела пещеру, которая хитроумно скрывалась за двумя выступами. Если не знать, что здесь есть такое укрытие, ни за что не догадаешься.
Там уже поджидал священнослужитель с молодыми помощниками. Они зажгли двадцать одну свечу и начали службу. Молитва, по обыкновению, трогала за душу. Я заставила себя отвлечься от обвинений в сторону отца и просто скорбела вместе со всеми. Дети, которым сейчас было бы чуть больше лет, чем мне, стали невинными жертвами и инструментом по свержению действующей власти. И если я хочу выяснить, что произошло тогда, то нужно было начинать отсюда. С места, где всё началось и всё закончилось.
Когда служба закончилась и мы молча возложили цветы, я оглянулась на пещеру. Свечи догорели и погасли, и мне стало жаль этой кратковременной памяти. Я раскрыла ладошку и двадцать один лиловый огонёк заплясал под сводами пещеры. Стало красиво.