Страница 96 из 109
— Лютические уже ходили! – определила Светанка, старшая из куделинских девушек.
Её ровесницы были замужем, но женихов смущал её высокий рост, широкие плечи, громкий голос, привычка распоряжаться в доме, где было семь младших сестёр. Говорят, в иных землях такие, как она, старшие сёстры без братьев, и вовсе замуж не выходят, носят мужское платье и во всём стараются заменить родителям сына. Светанке это подошло бы как нельзя лучше.
— Лютические завсегда раньше раннего приходят! – подхватила Рябинка, невысокая, загорелая, проворная девица.
Как ни старалась она ради праздника расчесать и пригладить волосы, нарядная рубаха и красная лента с начищенными медными заушницами не шли ей, казались чужими. В повседневной серой рубашке она смотрелась гораздо ловчее и приятнее.
— Так им ближе к вечеру боязно! – хихикнула Веретейка, совсем хорошая девица, кабы не слишком длинный нос. – Они ж такие все красавицы, что вилам лучше не попадаться. С собой уведут!
Все прыснули со смеху, но тут же зажали себе рты. В священной роще стояла тишина, даже ветер улёгся. В лёгком колыхании ветвей и высокой травы чудилось первое робкое движение тех сил, что войдут в земной мир этой ночью. Роща ждала, земля ждала, и даже глуповатая Веретейка понимала: случись им не угодить дочерям неба и воды, поля останутся без росы, а люди – без хлеба.
— Ой, матушка, красиво-то как! – Ветлица протянула было руку к висящей на берёзе рубашке, пытаясь получше рассмотреть вышивку на подоле, но Метелица проворно хлопнула её по руке:
— Не трогай! Не для тебя повешено!
— Ну я хоть посмотрю, я не трогаю! – заныла Ветлица. – Так ловко сделано. Мне никогда так не суметь! Эдакие цветочки..
— Ещё бы! – хмыкнула Светанка. – Для этого руки-то из плеч должны расти, а у тебя из..
— Да тише вы! – перебила её благоразумная Рябинка. – А то ещё услышат..
Услышать их ещё не могли: росеницы придут только ночью, с первым лунным лучом, но боевитая Светанка молча проглотила выговор. Настороженный слух ловил каждое колыхание веточки, и каждая гостья священной рощи помнила: они уже совсем близко..
— Да я научу тебя такие цветочки шить! – утешила Метелица расстроенную Ветлицу. – Это Желанкина работа, я вижу. Её тётка Любава научила, и я тоже так умею.
— Я видела вчера Любаву, – сказала Рябинка. – Встретила её у нашей крайней ржи, где ручей и там дальше их льны. Дай, говорит, я тебе ленточку поправлю. Такая ты, говорит, ладная да пригожая, был бы мой Шумилка хоть годком постарше, посватали бы тебя ему! – Рябинка хихикнула, но было видно, что ей приятно. – Вот и моя, говорит, деточка, кабы выжила, сейчас такая же была бы.
— Жалко Любаву! – Метелица вздохнула. Сейчас ей было по-особенному жалко всех, кто пережил ту или иную потерю. – Хорошая баба, а дочки нету, только эти четыре огольца, братики мои любезные, на хворостине верхом вдоль по полю скачут!
— И те ещё в женихи не годятся! – поддразнила Рябинку Веретейка и опять хихикнула.
— Ну, не мне, так Перепёлке пригодятся! – Рябинка махнула рукой, вспомнив двенадцатилетнюю младшую сестру. – Как раз подрастут ещё немного.
— Перепёлка ваша пусть сперва веснушки выведет, а то на неё ни недоросточек, ни перестарочек не глянет! – отозвалась вредная Веретейка.
Рябинка протянула было крепкую загорелую ручку к длинной, но жидковатой, цвета мокрой соломы косе вредины, но вдруг замерла и вскрикнула:
— Тихо!
Все застыли как вкопанные, всех пробрала дрожь. Неужели они, заболтавшись, наткнулись-таки на вил..
Откуда-то издалека долетали поющие голоса. Прислушавшись, разобрали знакомую песню:
— Нерёвинские! – определила Светанка. – Они всегда в том краю развешивают. Что-то мы припоздали сегодня, все вперёд нас!
— Да вон наша берёза! – Метелица показала на прогалину, где стояло на поляне большое раскидистое дерево. – Она, Рябушка?
— Она! Вон мой платочек привязан! – подтвердила Рябинка.
Ещё их матери когда-то облюбовали для весенних обрядов это красивое дерево на удобной поляне, но обычай требовал «выбрать» и отметить берёзу, что Метелица с Рябинкой честно проделали ещё неделю назад.
Девушки сложили всё принесённое у корней дерева и встали в круг, так чтобы берёза оказалась в середине. Сейчас их было всего пять: иные за зиму вышли замуж, а пополнение девичьего войска ещё только ожидалось. Во всю мочь вытянув руки, чтобы дотянуться хотя бы до пальцев друг друга, путаясь ногами в высокой траве, они двинулись вокруг берёзы, а Светанка запела своим знаменитым на всю округу голосом:
* * *
— Смотри, вон рубашки висят! – Борила схватил Витима за локоть, и тот вздрогнул от неожиданности. – Значит, и девки где-то тут!
— Тише ты! – шикнул Витим на брата. – Услышат – поколотят ещё.
— Нас – девки поколотят?
— Так нас двое, а их стая целая. Рассердятся, что подглядываем. Помалкивай знай. Здесь как на лову: зверя не спугнуть и самому не попасться.
Витим втайне досадовал, что поддался на уговоры двоюродного брата и пошёл с ним в Девичью рощу накануне Вилина дня. С Борилой всё понятно: его родичи женить хотят поскорее, им работница нужна позарез. Вот и ищет, шальной, всё глаза таращит на куделинских и лютических девок, пока мать с отцом не выбрали какую-нибудь, здоровую, как лошадь, и страшную, как кикимора. Светанку куделинскую, например.
Заодно со Светанкой вспомнилась и Метелица. А ему-то самому, Витиму, чего надо? Он и сам не знал, почему вдруг охладел к той, которую зимой уже считал невестой, но сейчас её привычное лицо с высоким лбом и гладко зачёсанной, длинной, светло-русой косой не вызывало в нём никаких чувств. Зимой, на холоде, его тянуло к ней, казалось, именно такая, как она, сделает его будущий дом уютным, тёплым, наполнит его запахами вкусной еды, детскими голосами и никогда у такой, как она, муж и дети не будут сверкать продранными локтями. Всё это оставалось верным и сейчас, но мечты о такой жизни больше не привлекали Витима. Спокойная, серьёзная, ровная, всегда одинаковая – Метелица и сейчас оставалась такой же, какой была зимой. А сам он изменился. Весна тревожила, звала искать что-то иное, новое, неожиданное, манила и обещала.. Что? Он и сам не знал.
— Это наши, что ли, здесь ходили? – Борила наклонился к ветке, рассматривая вышитый рукав рубахи и стараясь в полутьме рощи различить узор.
— Нет, это куделинские. Дреманова молодая жаловалась, что они самую лучшую берёзу каждый год платочком помечают, – после Медвежьего дня, что ли, бегут сразу? Вон та берёза и есть.