Страница 87 из 109
В назначенный вечер Михаил чуть ли не бежал на берег.
— Иня, я пришёл!
Русалка не ответила. Михаил сел у воды: мало ли, может, отплыла куда или нашла на дне что-нибудь интересное.
Прождав какое-то время, Михаил начал ёрзать: почему же Иня не явилась, когда сама назначила встречу? Некстати вспомнилась Василиса, с улыбкой принимавшая подарки, а потом бесстыдно вертящаяся вокруг сладкоголосого Захарки.
Из воспоминаний Михаила выдернул громкий всплеск. За ним последовал ещё один – но Иня не показалась. Вспомнив, как бьётся рыба в сетях, Михаил вскочил:
— Иня, ты в порядке?
Михаил наконец разглядел Иню – по прибрежной траве лентами раскинулись её спутанные волосы. Не задумываясь, он забежал в воду и пошёл к русалке, то и дело поскальзываясь.
— Уходи.. – прошептала Иня. – Тебе нельзя меня видеть.
— Ничего, я не смотрю. Вытащу тебя – и отвернусь, – сказал Михаил, подбираясь всё ближе и ближе.
Наконец оказавшись рядом с Иней, он подхватил её под руки и потащил в глубину. На щеках, руках и шее русалки он увидел множество синяков и царапин.
Зайдя по пояс в воду, Михаил отпустил Иню и запоздало понял, что никакой сети нет и быть не могло: какой дурак будет закидывать её в траву? «А почему я вообще решил, что Ине нужна помощь?» – никак не мог вспомнить Михаил. Иня, видать, сама туда заплыла. Да и выбраться, пожалуй, тоже смогла бы сама. А вот у него дай бог хватит сил дойти до берега: Иня весила неожиданно много, никак не помогала, а потому её спасение потребовало изрядных усилий.
Бог дал, и на берег Михаил выполз на четвереньках и рухнул на землю. Перед глазами всё плыло, во рту пересохло, а в воздухе стоял странный запах, мешающий отдышаться.
— Миша! Очнись! – Иня трясла Михаила за плечи, а он то видел её перед собой, то проваливался в темноту.
Когда Михаил наконец открыл глаза, ночь была уже не такой тёмной: он хорошо видел сидящую рядом с ним на коленях Иню. Долго же он пролежал!
— Что ж ты наделал, Миша! – сказала Иня.
По щекам русалки побежали перламутровые ручейки. Она провела по ним рукой и с удивлением уставилась на несколько неровных жемчужин, скатившихся в ладонь.
— Что это?!
— Слёзы, – сказал Михаил, безуспешно пытаясь сесть. – У людей так бывает, когда они сильно печалятся. И когда радуются – тоже. Только без жемчуга.
— Чему тут радоваться? Ты на себя накликал беду! Теперь тебя заберёт река!
Иня была встревожена не на шутку, и это сподвигло Михаила наконец-то собраться с мыслями. Понемногу переставал кружить перед глазами берег, ещё медленнее возвращались силы. Остался только странный запах – что-то среднее между тиной, нагретым солнцем деревом и мокрой землёй.
Вместе с пониманием, что это запах самой Ини, пришёл и зов. Словно звучащая вдали песня, он растекался над водой, хотя Михаил готов был поклясться, что слышит его буквально рядом с собой. Голос звал к себе, убеждал, запугивал; обещал наслаждения и покой; грозился карой за непослушание. И всё это – без единого слова. Но самое страшное – Михаил понял это не сразу – слышал зов он один: Иня даже не шелохнулась.
Стоило Михаилу об этом подумать, как Иня подняла заплаканное лицо. Теперь зов реки слышала и она. Михаил видел, как шевелятся её губы, но слов разобрать не мог: все его чувства были направлены на реку.
Звонкая пощёчина вернула его к реальности.
— Говорю, поцелуй меня на прощание! – капризно сказала Иня, сдвинув брови.
Не то чтобы у Михаила был выбор: Иня положила руки ему на плечи, не давая встать. Михаилу даже показалось, что на её щеках проступил румянец, но он тут же отогнал бредовое видение.
Михаил прислушался: река по-прежнему звала к себе, но как будто не столь настойчиво.. Михаил положил ладонь на спину Ине и притянул её к себе.
После долгого поцелуя Михаилу показалось, что он оглох. Зова не было слышно – да и вообще ничего не было слышно, даже стука собственного сердца. Впрочем, через мгновение оно ударами кузнечного молота заполнило тишину.
Выглядел Михаил, должно быть, глупо, потому что во взгляде Ини было что-то незнакомое.
— Река тебя отпустила, – прошептала она, словно боясь сглазить.
— Как? Разве возможно?.. Ты же сама говорила..
Разум Михаила постепенно прояснялся, а вместе с ним в душу потёк липкий страх. Почему? Что случилось?! Если нечисть отстаёт, заполучив душу, то.. Михаила прошиб холодный пот.
Иня смотрела на него широко распахнутыми глазами.
— Она сказала, что раз ты был со мной, то это всё равно что был с ней. Но сказала, что наш ребёнок будет принадлежать ей.
— Ребёнок?!
Только тут Михаил понял, почему его знобит: он был полностью раздетым. Одежда валялась рядом. Михаила охватил стыд и – чего греха таить – лёгкое сожаление: он совершенно не помнил, что произошло.
И как теперь быть? Жениться на русалке? А как с ней венчаться? И где ей жить?
Михаил был готов придумать ещё множество дурацких вопросов, лишь бы не подходить к главному – услышать ответ он не был готов. Но что делать? Ведь сам же, в конце концов, всю эту кашу и заварил. Точнее, уху.
Михаил потянулся за исподним.
— А откуда ты знаешь? Ну, про ребёнка. Это же не сразу ясно. – Он торопливо одевался, отвернувшись от Ини. Ощущение чего-то неправильного заполняло душу, как канавы в ливень.
— У русалок сразу. Если была с кем-то, значит, обязательно будут мальки.
Тут Михаил забыл об одежде и вспомнил о причине отлучки Ини.
— Так у тебя и сейчас?..
— Нет, меня и близко не подпустили. Кто, думаешь, мне этих синяков наставил? – В голосе Ини Михаил услышал шум перекатов реки и поспешил повернуться. – Ты бы видел, какая драка была! Ну ничего, – Иня сжала руки в кулаки, – зато теперь у меня будет настоящий ребёночек! Не какой-то там малёк, который меня и не запомнит!
Михаил уставился на Иню. До этого момента он и не думал, что русалка может хотеть детей так, как мечтают о них люди. Желание Ини было таким человеческим – и в то же время таким диким, животным, что переворачивало что-то внутри.
Неожиданное родство чувств всколыхнуло в Михаиле волну тепла. Ему было всё равно, что Иня – русалка: главное, что они почти семья.
— А как мы с тобой будем жить? Мне тебе колодец во дворе рыть начинать или тут на берегу избу строить?