Страница 77 из 109
Вот ведь настырная, а! Стоит и стоит, будто нет у неё других хлопот. У-у, сила нечистая! Попадись она Богдану в другой раз, так бы в могилу свёл бы. Если б не паны клятые с их писаными законами, всех мужиков созвал бы, копать заставил и голову отрезал, чтоб неповадно было.
— Петрушка, штоб бы вдавылась! – В эти слова он вложил всю свою злобу, всю обиду, что лилась наружу, не давая лишний раз вздохнуть.
— Ну ты ж моя душка!
Глядь – перед ним снова прежняя девка, молодая, только пряди её позеленели, повисли ивовыми ветвями. Пахнуло стылой землёй и топью, перед глазами потемнело, и стало так больно, будто кто-то чужой сжал в когтях всё его, Богданово, нутро и принялся перемешивать с могильной землёй, с корнями деревьев, с травами, что ещё не взошли и обещали поспеть лишь к следующей весне.
А дальше – пустота и беспамятство.
Так и не понял Богдан, что кости и кровь его прорастут новой сосной, напитают веточки, помогут синим колокольчикам и ромашкам распуститься пуще прежнего – и зацветёт то место наравне с прочими, где лежат другие – все, кто посмел вторгнуться на праздник мавок.