Шёпот берёз

То есть попытался. Ступил в водяное окошечко почти рядом с берегом – и ухнул в подводную яму с головой. Оказывается, идти через камыши следовало по древним мосткам, о существовании которых Пашка узнал позже. Когда вся компания, включая Ваську и Илюху, сначала его из ямы выловили, а потом повели отмываться от ряски и тины как раз по мосткам. При этом над неуклюжим городским поржали ещё охотней, но Пашка почему-то уже не обижался и тоже посмеялся над не менее грязными спасителями.

Потом, раздевшись до трусов и развалившись у пруда на травке, пацаны принялись обсыхать и болтать. Васька же убежала переодеваться домой, и Пашка героически себя пересилил, чтобы не броситься следом. Остался с деревенскими, и, конечно, те нового приятеля не съели. Но слово «проданный» в разговоре то и дело мелькало и, кажется, превратилось в прозвище.

Когда спустя пару часов Пашка вернулся в дом тётки, сестрица посматривала на него уже благосклонно. А за ужином всё подсовывала то хлеб, то зелёные пёрышки лука, пока брат с аппетитом хлебал окрошку.

— Мам, ты заметила? Он за сегодня даже немного загорел. Глядишь, скоро перестанет греметь костями, – заговорила Васька с матерью, когда они все поели и приступила к чаепитию.

— Дай-то бог, – улыбнулась тётка, деля последний кусок ватрушки на три части. – Гляжу, как я пеку Пашеньке нравится. Хочешь ли на завтра пирог с щавелем?

— Наверное. Я такой никогда не пробовал.

— Да ты что? Любимый пирог твоей матери и ни разу тебе не испекла?

— Ни разу, – подтвердил мальчик. – А разве мама любит пироги?

— Ну да, городские зачем-то всё худеют, – хохотнула тётя Галя, перед тем как отправить в рот очередную ложку варенья. – Одно дело, когда не в коня корм от рождения, но ведь многие голодают специально. Никогда этого не понимала.

— Мам, ну-ка вспомни – прохожий, которому продали брата, тоже был худым? – сочла момент подходящим и спросила Васька.

— С чего ты взяла? – удивилась тётка и опять потянулась за вареньем.

— Просто он мне таким представляется. Пожилым, лысым и тощим.

— А вот и нет, всё как раз наоборот. И не худой, а довольно полный, добродушный такой на вид мужчина. Ничуть не старый, лет тридцати, и уж точно не лысый. У мерзавца была красивая, не рыжая, а словно золотая кудрявая шевелюра, а уж как приятно улыбался! Вот ведь как бывает обманчива внешность.

Брат и сестра незаметно переглянулись, и Васька скорчила разочарованную рожицу – мол, тогда не наш. А когда тётя Галя отправилась на диван к телевизору – она всегда предпочитала после еды полежать, – ребята вышли на крыльцо.

— Я так и знала, что старикашка не похититель, а спаситель, – удовлетворённо сказала сестра. – Поэтому продолжаем кормить. Ещё надо хорошенько его расспросить, где именно он тебя нашёл.

— Теперь разве не всё равно?

— Сейчас уже интересно. Завтра идём в лес, вежливо общаемся с дедом, и попробуй только опять сбежать! Ненавижу трусов!

— Это я уже понял, – смутился Пашка и поспешно перевёл разговор на другую тему: – Только завтра тётя Галя собирается в село, в котором церковь. Поговорить с батюшкой о моих.. припадках.

— И чего?

— Вдруг возьмёт меня с собой?

— Зачем же тебя мучить, – успокоила брата Васька. – Слушай, побежали в магазин, пока не закрылся. Купим твоему спасителю ещё и конфетки, а то дома кончились. Мне мама дала немного денег.

На следующий день, когда тётка уехала со знакомыми в соседнее село, брат с сестрой понесли своему подопечному усиленный паёк. Василиса щедрой рукой рассовала по пакетикам кусок пирога с щавелем, четыре варёных яйца, молодой лук, несколько картофелин в мундире и горсть недорогих конфет. Не забыла сестрица и про бутылку с холодным, зато свежезаваренным чаем.

Старика в норе под корнями опять не оказалось. И моховая кочка возле пня на этот раз вела себя прилично, поэтому брат с сестрой уселись на ствол выворотня и приготовились ждать.

Потом Васька спохватилась, что не «сервировала» пенёк. И только выложила на него угощение, как старик моментально появился. На этот раз ещё более интригующим образом – шагнул прямо из развилки между раздвоенным стволом берёзы.

— Дяденька, это как? За деревом же никого не было! – заметно вздрогнула даже бесстрашная Василиса, а Пашка еле-еле сдержался, чтобы снова не броситься наутёк. Солнечный день и приветливый с виду лес на миг показались ему декорациями, за которые лучше не заглядывать.

Тем временем, не ответив Василисе, удивительный старик набросился на еду. Насыщался жадно, жмуря от удовольствия глаза. Напоследок, не отрываясь, осушил бутылку с чаем и расслабленно опустился на освободившийся пень.

Теперь, наевшись, старик с большим любопытством взялся разглядывать обёртки из фольги от съеденных конфет.

— Красиво. Люблю, когда блестит, – признался он с детским восторгом.

— Конфет завтра не принесём, у мамки получка только на следующей неделе, – предупредила Василиса. – А покушать обязательно. Может, одеяло ещё нужно? У нас есть старенькое.

— Ничего не нужно, деточки, сегодня же меня тут не будет. Как только отдам старый должок, и так затянул и очень за это поплатился.

Дед, кряхтя, начал подниматься с пня, опираясь на свою ужасную, как будто специально обмазанную слоем грязи палку. И вдруг от неё отвалился комок размером со спичечный коробок. Наружу немедленно, словно любопытный глазок, выглянул блестящий синий камушек. И тогда Пашка чётко, на уровне древних инстинктов вдруг понял – а ведь бродяга вовсе не бродяга. Сейчас он прекратит притворяться и покажет свою истинную суть.

Старик тем временем дотащился до берёзы с развилкой. Приняв величавый вид, стукнул своей палкой по земле рядом со стволом, и почва немедленно раздвинулась. Выплюнула из своих недр небольшой глиняный горшок, покрытый паутиной трещин. Не выдержав такого неаккуратного с собой обращения, посудина в ту же секунду развалилась на черепки, вывалив на землю горку больших жёлтых монет.

— Забирай. Это твоё, – повернулся невероятный старик к Пашке.

Трусливый мальчишка, будь он один, наверняка умер бы на месте после увиденного. Но рядом с Василисой он только съёжился в комок, и старшая сестра обняла брата за плечи. Потом она обратилась к старику, и голос храброй девочки немного дрожал:

— Дяденька, вы кто?

— Я-то? Кладовик.

— Никогда не слышала. Это такой волшебник? – Теперь в голосе Васьки зазвучало любопытство.