Страница 38 из 109
И даже сам Серый Господин ни единого гневного слова в ответ не сказал.
А потом заплатил за исцеление волчонка редкой диковинкой – тремя каплями живой воды, собранной на Зелёные Святки с листьев самой старой и крепкой березы в лесу. Сказал, пригодится. И с такой понимающей и при этом гнусной ухмылочкой на ведьму посмотрел, что Мария Ивановна потом весь вечер размышляла: проклясть или ну его к чёрту.
С тех самых пор не иссякал поток клиентов с Той Стороны. Брала ведьма оплату с них не деньгами, а той самой водицей. Им-то она по месту проживания положена, а её кто теперь к заветной берёзе пустит?.. Лекарства же для нечистиков, средства для перевязок и прочий «дуст» покупала за свой счёт. Денег не жалко, главное – чтобы собственная заветная мечта сбылась.
Живая вода с самого что ни на есть «бабьего» дерева, собранная в канун Троицы – времени, когда плодоносит и размножается всё живое. Заговорённые особым образом травы. Щепотка алмазного порошка, самого крепкого в мире минерала. Чуточка ворожбы. Она столько лет к этому шла, неужто не выгорит? Осталось несколько капель добрать, и лекарство будет готово. И без бабкиных советов обойдётся. Тем более в её хворобе простое ведовство не поможет. Ей ли не знать после медуниверситета, ординатуры да ежегодной стажировки в лучших столичных клиниках?
А сегодня вдруг сам Потап, медвежий царь, в гости пожаловал. У него-то что за печаль-беда? Косолапые оборотуны с рождения отличались крепким здоровьем, их даже лихорадки не брали. И вредная пища им нипочём: в зверином обличии ведь и падалью не брезгуют.
— Вот ты какая, лекарка Марья, – прогудел он басом. – Свиделись наконец. Рад знакомству.
— И вам не хворать, – ответила Мария Ивановна, стараясь, чтобы голос не выдал её панику. С медвежьим народом, властителями всех окрестных лесов, связываться было себе дороже. Пойдёт что не так – и станешь врагом на веки вечные, а тогда лучше уж сразу в петлю лезь.
— Да я-то не хвораю, – белозубо улыбнулся старик. – Но.. дело у меня к тебе есть. Деликатное, сама понимаешь. Так что никому ни слова потом.
— Поняла, – медленно кивнула опешившая ведьма.
Супруга его, что ли, заболела по-женски? Онкология нынче никого не щадит, ни людей, ни зверей. Надо анализы крови назначить, сделать УЗИ, а потом положить к себе в отделение на биопсию.. Она потянулась было в ящик за направлением, но рука её замерла на полпути.
Следом в кабинет зашла, всхлипывая, совсем юная девушка – белая, как молоко, дрожащая всем телом. Её бережно под руки вёл парень в джинсах и спортивной толстовке, тоже рыжий. Замыкали странное шествие два здоровенных плечистых мужика лет тридцати в современных деловых костюмах.
Мария Ивановна хотела вспыхнуть гневно: мол, куда припёрлись такой толпой в отделение, где лежат тётки после операций, ещё и во время тихого часа? А потом вспомнила, что охрана тоже спит под заклятием, и решила не накалять ситуацию.
Не заметить семейного сходства между мужчинами мог только слепой или глупый. Девчушка же отличалась от остальных – светленькая, кучерявая, платьице на ней лёгкое, нарядное. Максимум студентка второго, а то и первого курса..
Стоп. Мария изумлённо уставилась на гостей. Что делает человеческая девушка в компании оборотунов? И почему её ведут лечиться они, а не родная мать?
— Настенька – наша, – пресёк все домыслы на корню старик Потап. – Помогай, чего сидишь?
Мария пригляделась внимательнее – и только сейчас обнаружила, что под широким платьицем скрывается больших размеров живот.
— Да вы ополоумели?! – так и взвилась она с места. – Да как вы могли..
— По большой любви, – со вздохом пожал плечами Потап. – Не верещи, и без тебя тошно. Что прикажешь делать, пороть их? Так поздно уже, сама видишь. Кабы знал, ни за что бы не допустил. Да только они, поганцы, и расписаться в ЗАГСе успели, ничего нам не сказав. Оба ведь совершеннолетние и в городе живут, пока учатся. Сами себе взрослые.
— Я люблю её, – твёрдо заявил юноша, обнимая девчонку за плечи. Но тут голос его дрогнул: – Помогите нам.. пожалуйста..
Ой, беда, ой, лихо-лишенько! У Марии мигом завертелся в желудке холодный ком. Заповедано было оборотням-медведям искать пару среди своих – да только тянуло их всегда к человеческим девицам. На подобные нарушения повелители лесов уже лет триста смотрели сквозь пальцы, ибо невест из собственного племени на всех не хватало, а люди.. А что люди? Свежая кровь, опять же, и проявлению дара оборотничества у потомков не мешала. Но жён всё равно старались брать постарше да покрепче. Зверя лютого приручить только такая и сможет. Разродиться от него благополучно – тем более.
А тут и зверь – ещё не зверь, сопляк неразумный. И девчонка – едва заневестилась. Приручила на свою голову..
— Настю в отделение к себе положу, – непререкаемым тоном заявила Мария. – А вы – кыш отсюда. Сейчас все проснутся, больных кормить надо да обихаживать. Внизу ждите.
* * *
Опасения заведующей подтвердились уже в тот момент, когда аппарат в процедурной брезгливо выплюнул лист бумаги с результатами анализов. Гемоглобин ниже критической отметки, давление пляшет, как хмельные черти на Лысой горе. Вдобавок на КТГ удары сердца плода становились всё реже и глуше.
— Маш, не доносит она до срока, – сказал врач, спешно вызванный из родильного отделения. – Сама же видишь: еле дышит, вот-вот судороги пойдут. Скажу своим, пусть готовят операционную. Надо родственников предупредить.
— Погоди, Жень. Дай мне десять минут. Если не станет Насте лучше, тогда уж..
Покачав головой, доктор ушёл. Мария промокнула платком взопревший лоб и только хотела прикрыть за ним дверь, как её за полу халата схватила дрожащая девичья рука.
— Госпожа ведьма, пожалуйста, – едва слышно шепнула Настенька. И как смогла услышать что-либо в полуживом состоянии? – Сыночка уберегите, Миша о нём позаботится..
— С ума сошла? – строго нахмурилась Мария Ивановна. – Мне потом сидеть в тюрьме прикажешь? Мать мы спасаем всегда в первую очередь, по закону положено! А Миша твой сам с горшка дитячьего недавно слез. Какой из него отец? Родите ещё.. потом.
— Не рожу, – покачала головой Настя, и слёзы заструились по бледному личику. – У меня резус отрицательный. А профилактику по здоровью нельзя. Врачи сказали, только раз и получится, а потом всё.. Они позаботятся, они дружные! Меня же приняли как свою. Мишенька его воспитает. А я детдомовская, меня оплакивать некому. Пусть хоть у сыночка будет семья.