Страница 23 из 109
Прикосновение ко лбу – ледяное, обжигающее.
Падение в землю, в корни, в тьму. А потом – свет, рост, выход.
«Что произошло?»
Она не знала. Не понимала. Но знала одно: это случилось. Это было реальным. Реальнее, чем всё, что она знала до этого.
Вышла она точнёхонько к остановке. Ни души. Елена глянула на часы – без десяти восемь. Успела.
Она скинула рюкзак, присела на облупившуюся скамейку, заметила, что коленки штанов – чёрные, мокрые, в размазанной глине.
«Господи, на что я похожа? Нельзя же так в автобус!»
Девушка быстро стянула куртку, отряхнула от мелких веточек и паутины. Хорошо хоть, на камуфляже грязь не так заметна! Провела рукой по голове – и с трудом выпутала из прядей целый пучок мха. Потом ещё один. Еловые иголки, кусочки коры, что-то липкое.. Смола?
Елена свернула волосы в пучок на затылке, натянула капюшон. Так лучше. Лицо вроде удалось немного отмыть водой, руки тоже. Сойдёт.
В кармане что-то кололось. Веточка.
Тонкая, изогнутая, с тремя почками, вот-вот зацветёт.
Она не помнила, как положила её туда.
Елена покрутила веточку в пальцах. Яблоня.
Она вытащила из карманов всё – телефон, салфетку, скомканную обёртку от шоколадки. И ещё – свежий, шёлковый дубовый листок. Но дубов у камня не было. Она помнила точно.
«Они. Это они положили».
Так.. Не думать. Доехать домой. Подумать потом.
Вдалеке замерцали яркие точки. Автобус.
Елена быстро сложила находки в одно из отделений рюкзака, подобрала его, вскочила на ноги. Верный пазик тарахтел, приближаясь, жёлтые лупоглазые фары прыгали на ухабах. Вот он притормозил, и дверь с привычным уже визгом распахнулась.
— Заходи, заходи, – буркнул водитель – тот самый усатый дядька в кепи. – Одна, что ль? Как экскурсия?
— Да, – односложно ответила девушка, взбираясь на ступеньку.
Она прошла в середину, плюхнулась у окна. Автобус тронулся – с тем же дребезжанием, той же тряской. За окном поплыли лиловые майские сумерки – деревья, кусты, мелькание огоньков в окнах изб.
Она прижала рюкзак к груди и закрыла глаза.
* * *
Благословен тот, кто сделал понедельник выходным для музеев. Уж кому-кому, а Елене была чертовски необходима эта передышка, чтобы хотя бы чуточку прийти в себя.
В городе зрение притупилось. Не совсем вернулось к прежнему паршивому, но уже не то кристальное, режущее, какое было в лесу. Нет, она теперь видела хорошо – непривычно было обходиться без очков, – но видела обычно, по-человечески. Звуки тоже стали тише, будто кто-то прикрутил громкость. Запахи – проще. Выхлопные газы нечастых машин под окнами; свежесть дождя; что-то пригоревшее из соседней квартиры; её мятный шампунь.
..На столе перед ней лежали камера и диктофон.
Сначала – диктофон.
Она нажала на проигрывание. Её собственный голос, чуть дрожащий: «Объект номер семь. Координаты: шестьдесят один градус, сорок две минуты северной широты..»
Дальше – описание камня, следка, лент. Шорох куртки.
Потом – долгая пауза и шёпот, едва различимый: «Подходят к камню.. старшая кланяется..»
Запись продолжалась. Женщины. Пение. Елена слушала, прижав наушник поближе к уху, боясь пропустить хоть звук. Голоса записались! Протяжные, надрывные, какие-то древние. «Матушка-земля, кормилица, отвори врата..» Качество не идеальное – ветер, треск веток, – но слышно вполне отчётливо.
Пение затихло. Тишина. Шорох. Хруст веток – обряд закончен, участницы уходят. Её комментарии о подношениях.
И дальше – тишина. Долгая. Минута. Две. Пять.
Девушка смотрела на бегущий счётчик. Двенадцать минут молчания.
А потом снова её голос. Но – выше, тоньше, как будто бы детский. Задыхающийся. Испуганный и радостный одновременно.
«Я здесь! Я! ЗДЕСЬ.. здесь.. зде..»
Шорох. Хрип. Глухой стук – будто диктофон упал.
Тишина. Только на последней минуте – едва различимый звук. Не ветер. Не птицы. Похоже на тихий смех. Елена перемотала, прибавила громкость. Звук исчез. Она прослушала снова – и он был там, на самой границе слышимости. Переслушала ещё раз – пусто.
Елена выдернула наушник. Руки дрожали.
* * *
На карте памяти камеры было около сотни фотографий – камень получился хорошо, хоть на выставку. Детали – огарки свечей, подтёки молока, рулетка рядом со следком.. Она всмотрелась в очередной кадр и замерла. Неужели?..
Там, именно на том месте, где она увидела их, на вершине камня, обнаружился светящийся сгусток.. Она поскорее приблизила его. Но.. это просто её старенькая замученная камера поймала художественный солнечный блик.
Девушка медленно выдохнула. Долистала последние кадры. Камень в весеннем солнце. Берёзы. Ленты, трепещущие на ветру.
Красиво. Научно. Внутри почему-то стало очень пусто.
* * *
Елена сидела перед экраном с открытым файлом: «Монография_Камни_Север. docx».
Глава пятая. «Обрядовая практика: полевые наблюдения».
Курсор мигал на пустой строке.
Она положила пальцы на клавиатуру. Убрала. Снова положила.
«В ходе экспедиции 2025 года..»
Стёрла.
«Объект № 7, деревня Зелёный Мыс. Зафиксированы следы современного культового использования..»
Стёрла.
Елена закрыла глаза. В голове всплыли картины: молоко, струящееся по серому. Дым трав. Пение. Двое на камне – корявый и та, вторая, с гривой из папоротника. Поцелуй как берёзовый сок. Ледяное, обжигающее прикосновение.
Она не может написать о Божьей Стопочке.
Не потому, что маловато будет одних голосов на записи и подтёков молока на фото.
Не может – потому что это не материал.
Это другое.
Елена резко встала, прошлась по комнате. Её маленький городок уже почти спал – редкие огни в окнах, жёлтые фонари вдоль улицы. Где-то вдалеке выла сигнализация.
Девушка вернулась за экран. Курсор мерцал перед глазами. Она положила голову на руки – только на секунду..
Стук в дверь. Она посмотрела в глазок – на пороге оказался Володька! Как всегда аккуратный, в сером пальто, с портфелем в руке..
— Откуда ты знаешь мой адрес? – спросила она, но почему-то это было неважно.
— Лена, давай я тебя обниму, – сказал он просто.
Она шагнула к нему. И тогда заметила, что.. Один глаз у него был – карий, тёплый, знакомый. А второй – ярко, нестерпимо зелёный! Как мох в сумерках.
— Володя?..
Он улыбнулся – и улыбка была чужая, слишком широкая для его лица. Сверкнули тонкие беличьи зубки.
Лена было отшатнулась, но ноги словно приросли к полу.