Шёпот берёз

— А вон там, на опушке! – Мальчик показал своей палкой в ошмётках крапивы.

— Кто спит?

— Девка какая-то. Не из наших.

— Не из наших? – Любава удивилась. – Может, из приезжих кто по темноте в лесу заблудился?

Мальчик подвёл её к ореховому кусту на опушке, и она увидела спящую на земле девушку. Сын был прав: этой девушки и она не знала, но, едва увидев её, так и всплеснула руками от восхищения. Девушка была хороша, как самая сладкая мечта. Тонкая, стройная, с длинными светлыми волосами, разметавшимися по земле, с белыми руками, с мягкими и нежными чертами лица, она лежала в зелёной траве, как солнечный блик, как свежий цветок, и румянец её щёк был сладок, как спелая земляника.

— Откуда же ты такая? – в изумлении прошептала Любава и, наклонившись, осторожно тронула девушку за плечо: – Эй, голубушка! Проснись-ка, давно уж утро!

Девушка тут же пошевелилась, приподнялась. На Любаву глянули яркие, как барвинок, сине-голубые глаза.

— Не бойся, милая! – приветливо сказала женщина. – Иду мимо, а ребята говорят, спит тут кто-то. Ты из каких будешь? Что же ты от своих отбилась?

Девушка ничего не ответила, но улыбнулась ей – так открыто и радостно, словно дочь, после долгой разлуки проснувшаяся наконец в родном доме, возле матери. И от этой тёплой, ласковой, ещё немного сонной улыбки у Любавы так защемило сердце, что она всхлипнула и краем платка утёрла глаза. Это и правда была её мечта – мечта о той дочери, которую она когда-то родила и потеряла ещё до исхода первого дня её жизни.

— Ты чья же? – повторила Любава. – Откуда к нам-то?

— Я.. отсюда, – низким спросонья, но тёплым, как парное молоко, голосом ответила девушка и села.

— Где же ты живёшь?

— Жила – там. – Девушка показала на березняк позади себя. – А теперь – не знаю. Теперь мне там нельзя жить.

— Как – нельзя?

— Ушла я от своего дома, мне теперь в нём быть нельзя.

— Отчего же? – Любава всплеснула руками. – Тебя что же, из дома выгнали? Что же ты натворила, голубушка моя?

— Ничего я не натворила, матушка. Я просто.. сама ушла.

— Зачем же?

— Полюбила я.. парня одного. Вот и пошла туда.. где он есть.

Девушка говорила неуверенно, словно не знала, какие слова выбрать.

— Какого же парня?

— Витим его зовут. Не знаешь ли ты такого, матушка? Где мне его найти? – Девушка встала с травы и жалобно посмотрела на Любаву. – Где он живёт? Я ради него из дома ушла, а где теперь искать его, не знаю.

— Знаю я такого. – Растроганная женщина кивнула. Она знала, что в красивого парня из Нерёвичей влюбляются многие девушки, в том числе и её собственная племянница Метелица. – Что же, он тебя звал к себе? Обещал в жёны взять?

— Обещал. Сначала говорил, что я ему не гожусь, потому что у меня ленты невестиной нет и ещё.. ещё чего-то нет.

Она смутилась и не договорила, но Любава ничего особенного не заподозрила. А если она что и подумала, то уж совсем не то, что было на самом деле.

— А теперь у меня лента есть, всё есть, что он просил! – Осознав всё это, девушка словно бы заторопилась и схватила Любаву за руку. – Матушка, отведи меня к нему!

— Прямо так к нему тебе нельзя! – Любава покачала головой, но не отняла руки. – Девушки сами к женихам не ходят. Раз обещал, то сам прийти за тобой должен. А тебе надо его дома ждать.

— Я из дома ушла, и назад мне дороги нет, и он туда за мной прийти не сможет! – твёрдо ответила девушка, и Любава сразу как-то поняла, что это правда и спорить бесполезно. – Судьба моя с ним быть, и раз он за мной не придёт, я сама к нему приду.

— Так дела не делаются.. – в растерянности пробормотала Любава, не зная, что же тут придумать. – Лучше вот что: идём-ка мы с тобой к нам, а вечером, как с делами управлюсь, сама я сбегаю в Нерёвичи и с роднёй его потолкую.

— В Нерё.. Это что?

— Ну, село их на Нерёве-речке, речка тихая, оттого и зовётся не-рёвой. Ты разве не знала?

— Нет..

— Ну, я тебе расскажу. А мы – Лютичи, идёт наш корень от Люта Старого, он на нашем пригорке жил уже лет двести назад. Сама-то я из-за Скотинки-реки, издалека меня Былята высватал. Звать-то тебя как?

Но вместо ответа на этот простой вопрос девушка лишь улыбнулась:

— Меня ещё никто не звал. Только ты вот голубкой назвала. Может, это моё имя?

Любава открыла было рот, потом закрыла, помолчала и сказала:

— Ну, пойдём. Неугомон-то мой вона куда уже усвистал..

Она оглянулась, выискивая глазами старшего из мальчиков.

Вдоль края рощи они пошли по тонкой стёжке к Лютичам. Девушка молчала, а Любава всё думала, что же это значит. Не каждый день в лесу спят незнакомые девушки, у которых нет ни дома, ни имени. Впрочем, как женщина умная и сведущая, она уже кое-что сообразила. Известно же, что иные девчонки попадают во власть лешего: кто заблудился, а кого родители в дурной час невольно прокляли. Как пройдёт семь или двенадцать лет – выпустит леший пленницу, а кто она, где родня – и сама уже не помнит. Не из таких ли её находка?

— Всё-таки не годится тебе так быть, одной, девицы сами по себе не живут и сами замуж не выходят, – сказала Любава, когда они уже приблизились к околице. – Мы вот что сделаем. Иди ко мне в дочки, а я уж, как мать твоя, тебя постараюсь с Витимом сосватать. Хочешь?

— Хочу.. матушка.. – ответила девушка, робко оглядывая высокий, тёмный от времени тын и конский череп над воротами.

— Ну, иди, не бойся. – Любава взяла её за руку. – У нас народ не злой, не прогонят.

Ей самой меньше всего хотелось, чтобы кто-то из стариков не одобрил её находку. Именно такую дочку она всегда жаждала иметь – именно такой была бы та, погостившая в земном мире так недолго. Такой же высокой, стройной, белой и румяной, с такими же яркими, полными жизненного огня глазами, с такими же чёрными бровями и ресницами, из-под которых взгляд сверкает, как молния. Немудрено, что Витим, перебравший всех окрестных девушек и никого не полюбивший, выбрал её.

Когда работники Лютичей пришли с полей, у них только и было разговоров, что про находку. Старики все перебывали у Быляты, все поговорили с девушкой, но всем она сказала то же самое.

— Ну, бери её, раз нашла! – решил наконец старейшина Лютичей, дед Доброга. – Одну дочку у тебя доля забрала, другую дала. Как назовёшь-то?

— Найдёнкой назови! – посоветовал другой старик, по имени Дрозд.

— Земляничкой лучше! – ухмыльнулся Былята. – Под кустом в траве нашла.