Страница 100 из 109
В ответ на их призыв из ворот показались и пять взрослых девиц во главе с Светанкой, неизменной «воеводой» девичьего войска. С лукошками в руках, красивые, нарядные, похожие на живые цветы среди яркой свежей зелени, все вместе они двинулись в сторону Девичьей рощи. Снова отыскав свою любимую берёзу, сложили у корней корзинки с угощением, свернули низко опущенные ветви в виде венков и осторожно, чтобы не повредить хрупкие косы берёзы, перевили их цветными лентами, вплетая между прядями цветы на длинных стебельках. Особенно много было тёмно-голубого барвинка, и такой же венок красовался на голове каждой девушки.
Метелица старалась, чтобы по её лицу никто не заметил, как ей грустно, но сама с трудом удерживала слёзы. Всего два года назад и она сама вот такая же, как Елица, возбуждённая и счастливая, румяная, с горящими от восторга глазами, принимала девичью ленту из рук Купавки, своей любимой старшей сестры и лучшей подруги, которая тем же летом и вышла замуж, далеко, за два дня пути. Тогда Метелица верила, что скоро найдёт доброго жениха и будет счастлива. Но судьба обманула, ей не на что надеяться сегодняшним вечером – никто не возьмёт её за руку и не поведёт в хоровод, никто не потянет её в сумерках погулять в тёмную рощу, не обнимет, прячась за толстой берёзой. А если кто-то и захочет – это будет не тот, кого она любит. Витим совсем забыл её. И зачем ей эти цветы и ленты, зачем пышный девичий венок, если некому его порвать?
Стараясь справиться с горькими чувствами, Метелица в свой черёд подошла к венку на берёзе и повязала красную ленту на голову Сойки, которая приблизилась к нему с другой стороны. Сойка в ответ подала ей вышитый платок, поклонилась и отошла. Лицо её сияло, она даже сделалась как будто выше ростом от радостного сознания, что теперь она взрослая и может ждать женихов.
В берёзовом венке показалась ещё чья-то склонённая голова. Кто-то перепутал порядок, но это не беда; Метелица быстро вынула вторую ленту, тоже красную, и просунула её через венок. Голова придвинулась ближе, чтобы ей было удобнее повязать ленту, но лицо оставалось опущенным. На Метелицу повеяло свежим и пряным запахом трав, на душе вдруг стало легче. Появилась надежда, что всё ещё как-нибудь наладится, – необоснованная, но такая нужная и желанная, и Метелица предалась ей всей душой, даже заулыбалась.
Она повязала ленту, головка кивнула в знак благодарности, светлое личико поднялось и лукаво улыбнулось. Метелица изумлённо моргнула: она этой девушки не знала. Сперва ей показалось, что это Тешанка, потом в лице мелькнули и тут же пропали черты Елицы, потом ещё одной девчонки, внучки рыбака Миряты, что со своей семьёй жил за излучиной Капели.. Что за морок такой?
Белая ручка просунулась сквозь венок и протянула ей длинные бусы из белых зёрен. Метелица безотчётно взяла их, ручка исчезла, светловолосая головка с новой красной лентой затерялась в хороводе, мелькнула, пропала..
— Ты что, сестра, заснула? – Ветлица со смехом подтолкнула её в бок, схватила за руку и потянула. – Забыла, как ходят? Пойдём покажу!
Её затянули в хоровод, и Метелица пошла вместе с увеличившимся девичьим войском вокруг берёзы. Перед глазами всё плыло, и если бы не Ветлица и Рябинка, державшие её за руки с двух сторон, и впрямь не смогла бы идти. Что это было? Уж не заснула ли она в самом деле? Оглядывая хоровод, Метелица пыталась пересчитать девушек, но хоровод двигался, кто-то всё время оказывался по другую сторону от ствола берёзы, кого-то заслоняли венки, да и у неё самой так кружилась голова, что она не в силах была сосчитать до восьми.
Девушки по очереди подходили к венку с разных сторон и целовались через него, тем обещая друг другу вечную любовь и согласие. К Метелице тянулась губами очень довольная и непривычно важная Тешанка: Метелица поцеловала её и подала вышитый платочек в обмен на пару медных заушниц, отошла, их место заняла другая пара. Кто-то мелькнул за деревом, девушка в красивой белой рубахе показалась из-за ствола и исчезла. Длинные светло-русые волосы были распущены и спускались ниже бёдер, но на голове её красовалась яркая красная лента!
Хоровод опять поднёс Метелицу к берёзовым венкам, и опять какое-то румяное личико тянулось к ней с поцелуем. Яркие синие глаза улыбались ей ласково и лукаво; как одурманенная, Метелица наклонилась и поцеловала гладкую, прохладную, как свежий берёзовый лист, щёчку. И сердце вдруг защемило так радостно и тревожно, словно в небе для неё одной раскрылись какие-то сияющие ворота к счастью.
Всё это было неспроста. В хоровод с ними затесался кто-то чужой, не из их рода и вообще не из их волости. Но Метелица молчала: неведомая сила не давала ей сказать хоть слово, как будто она была призвана беречь какую-то священную тайну.
Спев все песни, девицы уселись на траве под берёзой и принялись за угощенье. Метелицу не оставляло ощущение, будто чьи-то лукавые глаза наблюдают за ними из-за стволов и кустов. Вдруг она вспомнила про подарок – про бусы из белых зёрен, которые и сейчас были у неё на груди. Опустив глаза, Метелица ахнула. Это было не белое стекло, как ей подумалось вначале, – мягким перламутровым светом сияли крупные жемчужины, одна к одной, не мельче горошин, круглые, гладкие. Такие, что их впору носить разве что самой княгине из Гневославля.
— Ой, что это у тебя? – Любопытная Веретейка сунулась посмотреть и тоже ахнула: – Глядите, жемчуг! А я и не видела! Да где же ты такое достала? К тебе что, сватался кто-то?
— Да кто же у нас такой жемчуг подарить может, ты глаза протри.. – начала было Светанка и прикусила язык: тоже разглядела, что жемчуг настоящий.
— Подарили.. – прошептала Метелица, чувствуя, что и сейчас не может сказать, кто ей это подарил.
Не может, хотя сама уже знает.
* * *
После полудня, когда девушки Куделичей уже ушли из рощи, русоволосая красавица с красной лентой на голове одна стояла под берёзой с завитыми на ветвях венками. Подобрав с земли кусок каравая с яичницей внутри, она повертела его в руках, будто впервые видела такую простую и нужную вещь, как хлеб, потом поднесла к лицу, понюхала. Ещё раз осмотрела со всех сторон, не зная, как за это браться, потом осторожно откусила совсем маленький кусочек и подержала в зубах, словно выжидая, не будет ли вреда. Она никогда не ела человеческой пищи, но этот хлеб был нарочно выпечен и надлежащим образом посвящён вилам. Осторожно прожевав, девушка проглотила кусочек и застыла, прислушиваясь к своим ощущениям.