Список Лили Беннетт

Глава двадцать третья

На сам процесс татуировки ушло около полутора часов, и только по истечении первого часа Лидия начала по-настоящему ощущать боль от иглы. Да, до сих пор она тоже испытывала неприятные ощущения, но более общего толка – резкое царапанье, сильное жжение. Однако через час вдруг начала чувствовать каждый укол, каждый крохотный надрез, когда иголка входила под кожу, выбрасывая туда чернила.

Это просто эндорфины выдыхаются, только и всего, сказала она себе – и на некоторое время почти поверила. Никакого, совсем никакого отношения к внезапному открытию про Джейка.

Однако нельзя было отрицать, что эта перемена произошла сразу же после его слов о корнях. Что само по себе было просто нелепо. Она же даже еще не развелась с человеком, которого всего две недели назад, как ей казалось, любила без памяти. Она никак, совсем не ищет никаких новых отношений, не говоря уже о серьезных, так почему же эти слова так забрались ей под кожу и не отпускают?

Она попыталась отогнать непрошеное чувство и снова зажмурилась, пережидая особо болезненный фрагмент почти законченной татуировки, как вдруг ее пальцы тихо сжала чья-то теплая рука.

Лидия открыла глаза и увидела Джейка. Как был, без рубашки, он стоял перед ее кушеткой на коленях, бережно держа ее руку в своей.

– Очень больно? – тихонько спросил он, нежно и ласково глядя ей в глаза.

– Да, – просто ответила она, имея в виду отнюдь не только боль от иглы.

Джейк так и простоял на коленях рядом с ней еще минут десять или чуть больше, до самого конца. Не пошевелился, не сказал ни слова, даже не пожаловался, как жестко стоять коленями на плиточном полу – как почти наверняка пожаловалась бы Лидия, поменяйся они местами. Просто был здесь, рядом с ней – ровно так же, как всегда, когда был ей особенно нужен. Просто Лидия только сейчас начала это осознавать.

Он был рядом: когда нес ее на плечах с горы, когда подбадривал на трамплине, когда ликовал, что она сумела оседлать самую тихую волну в мире. Когда снова и снова твердил ей, что она может, что она справится, что ей хватит духа и что, самое главное, она вовсе не обязана.

А еще он умел сделать так, что рядом с ним она становилась лучшей версией себя самой. Даже учитывая, что лучшей версией ее была какая-то совсем другая женщина.

Лидия чуть не расплакалась.

На самом деле, даже и вправду расплакалась, совсем чуть-чуть, когда через несколько секунд Эдди сказала: «Ну что, закончили» – и побрызгала горящую кожу у нее на ребрах чем-то восхитительно прохладным и успокаивающим. Но Лидия уперла язык в нёбо, чтобы задушить слезы на корню, как научила ее Ага, и отчаянно постаралась пробудить в себе хоть частицу бесстрашного духа своей матери.

– Пускай пока так останется, чтобы поменьше жгло, – заботливо улыбнулась Эдди. Губы у нее тоже были проколоты в двух местах. – А к тому времени, как Джейк закончит, можно будет уже и перевязать.

Лидия недоуменно наморщила лоб.

– Джейк еще не закончил?

Она обернулась на Джейка – он все так же стоял на коленях перед кушеткой, но сочувствие у него на лице сменилось знакомой кривоватой улыбкой. Только теперь Лидия заметила, что Макс по-прежнему сидел на табуреточке рядом с кушеткой Джейка, глядя на них двоих с каким-то очень сложным выражением лица.

– Со сломанной веткой закончено. – Макс чуть приподнял бровь, самую капельку, так что Лидия и заметила-то это с трудом. – Остались последние штрихи на новом побеге.

Он посмотрел на Лидию, словно мог читать ее мысли, и снова перевел взгляд на Джейка.

Тот повернулся, чтобы снова лечь на кушетку, и Лидия громко ахнула при виде его голой спины, распухшей, в потеках чернил и ручейках крови, сбегавших от свежей татуировки между лопатками. Похоже, он в буквальном смысле слова сорвался с кушетки прямо в разгар татуировки, чтобы ободрить и поддержать Лидию.

Ну до чего же типичный Джейк – такой прекрасный, такой невыносимый!

Следующие десять минут прошли в водовороте светских разговоров и полнейшего внутреннего смятения, и к тому времени, как Эдди осторожно вытерла ребра Лидии, сделала несколько фотографий свежего рисунка и подвела ее к зеркалу, чтобы она могла сама на себя взглянуть, Лидия уже снова чуть не плакала.

– Ну до чего же мне нравится, – сказала она горячо и очень искренне, любуясь изяществом рисунка на коже и не обращая внимания на все недостатки своего тела, обычно заставляющие ее смущаться себя. Сейчас она не смотрела ни на серебристые разводы растяжек, ни на то, как живот у нее слегка выпирает над джинсами, сколько их ни подтягивай. В этот миг она лишь гордилась своим телом – непривычное, странное ощущение.

– Спасибо, – сказала она. К горлу подступил комок. Эдди просияла в ответ.

– Это тебе спасибо! Ты моя первая картошка.

Они смеялись всю дорогу обратно к кушетке, а там Эдди ловко накрыла место татуировки какой-то забавной липкой пленкой и дала Лидии очень подробные инструкции, как за этим местом теперь ухаживать.

Когда они снова повернулись к Джейку, его татуировка была почти закончена, и Лидия воспользовалась возможностью, пока он лежит смирно, порассматривать весь узор в целом – от самого начала в нижней части позвоночника до того места, над которым Макс работал теперь. Первый кусок и в самом деле был совсем простым – как сказал Джейк, в стиле примитивизма, – но каждый новый сегмент прогрессировал вместе с мастерством Макса, последние же три просто потрясали сложностью и проработанностью деталей. И каждая часть рассказывала свою историю: одни изображали цветы и вплетенные в листву ленты, раскрывающиеся почки и новые ростки, а другие – сломанные ветки и голые сучья. На одном сегменте вообще не было ветвей – лишь несколько зарубок и утолщений на коре. Лидии хотелось узнать, что кроется за абсолютно каждым кусочком.

Честно говоря, еще она воспользовалась возможностью беззастенчиво полюбоваться очертаниями тела Джейка и его гладкой кожей.

В конце концов, она не была лишена ничего человеческого!

* * *

Они вышли во влажную духоту улицы уже только далеко за полдень, закончив и оплатив татуировки и поболтав на прощание еще немного с обоими художниками.

Едва покинув салон, Джейк извлек из кармана красный фломастер, а Лидия с улыбкой направилась к ближайшей стене и, прислонившись к гладкому камню, вытащила список и вычеркнула пункт номер восемь.

«Набить татуировку»

.