Страница 62 из 68
Глава 33. Свободная страница
Глава 33. Свободная страница
Адель собиралась к отцу почти неделю.
То доставала из сумки подарок, то снова заворачивала. Сначала хотела отвезти ему тёплый шарф, потом решила, что он обязательно спросит, сколько тот стоил, и весь вечер будет возмущаться.
В конце концов выбрала небольшой альбом.
На первой странице была она сама возле нашего дома. Дальше — её рабочий стол, Лида у входа в магазин, Сергей с противнем булочек, я в саду.
— Вот эту не надо, — сказала я.
Адель посмотрела на снимок.
— Почему?
— У меня там такое лицо, будто я собираюсь ударить фотографа лопатой.
— Ты собиралась. Сергей наступил на цветы.
— Тогда оставь. Историческая точность.
Она улыбнулась, но альбом не закрыла.
Между страницами лежал чистый лист.
— Что здесь будет? — спросила я.
— Не знаю пока.
Я села рядом.
Адель провела ладонью по обложке.
— Я ведь ему ещё не рассказала всё о маме.
Мы оказались в начале лета тысяча девятьсот седьмого года.
У Элеоноры были открыты окна. Из сада доносился лай, а в коридоре стояла корзина с бельём, которую мы едва не опрокинули.
Барон узнал Адель раньше всех.
Он подбежал, ткнулся мордой ей в ладонь и сразу лёг на ногу.
Элеонора остановилась в дверях.
— Вот и выяснилось, к кому он ходит в гости.
Потом обняла Адель.
— Отец в лавке. Заканчивает сборы к ярмарке. Пойдёте сами или послать за ним?
— Сами, — ответила Адель.
Она сказала это быстро.
Словно стоило ещё немного подождать — и смелость могла закончиться.
Анри стоял на невысокой стремянке, снимая с полки тяжёлый рулон ткани.
Услышав колокольчик, не обернулся.
— Одну минуту.
Адель замерла у входа.
Я видела, как она смотрит на его спину, на жилет, на рукава рубашки, закатанные чуть выше запястий.
— Папа, дай помогу.
Он остановился.
Медленно повернул голову.
Потом начал спускаться, всё ещё держа рулон перед собой.
— Поставь, — сказала Адель. — Ну поставь же.
Он опустил ткань на прилавок.
Обнял дочь так крепко, что альбом, зажатый у неё под мышкой, упал на пол.
Я подняла его и отошла к двери.
На улице остановилась женщина с корзиной. Заглянула в лавку, увидела их и молча пошла дальше.
Анри отстранился, взял лицо дочери в ладони.
— Хорошо выглядишь.
— Ты тоже.
— Неправда. Я сегодня с пяти на ногах.
— Тогда вечером ещё раз скажу.
Он засмеялся.
И только после этого заметил меня.
— Екатерина. Простите.
— Всё хорошо.
Анри посмотрел на дверь, потом перевернул табличку.
— Закрыто.
— У тебя покупатели, — сказала Адель.
— Подождут.
Она вскинула брови.
— Ты раньше так не говорил.
Он убрал ключ в карман.
— Раньше много чего не говорил.
Наверху почти ничего не изменилось.
Стол стоял у того же окна. На спинке стула висел отцовский пиджак. Возле печи сохли две вымытые чашки.
На стене был портрет Жанны.
Я посмотрела на него и сразу отвела глаза.
Анри поставил перед нами хлеб, сыр, банку варенья. Потом принёс ещё одну чашку и долго искал чистую ложку, хотя две лежали прямо перед ним.
Адель открыла альбом.
Он рассматривал фотографии внимательно, задавал вопросы, возвращался на предыдущие страницы.
— Это твой стол?
— Да.
— Свет хороший.
— Сергей помог поставить его к окну.
— А это хозяйка магазина?
— Нет, Лида. Моя подруга.
Он задержался на снимке дочери у ворот.
— Можно мне этот отдельно?
— Я привезла второй.
Адель достала фотографию из конверта.
Отец сразу поставил её на полку.
Рядом с портретом Жанны.
После этого продолжать обычный разговор уже не получилось.
— Папа, я видела маму.
Анри повернулся.
— Во сне?
— Нет.
Он посмотрел на меня.
Я не стала отвечать за неё.
Адель положила руки на колени.
— Мы нашли её раньше. До того, как она заболела. А потом ещё раз, когда ей стало плохо.
Лицо отца изменилось.
— Что значит «нашли»?
Она рассказала.
Про лето тысяча восемьсот девяносто пятого года. Про дневник. Про записку, в которой мать согласилась принять помощь. Про больницу в нашем времени.
Анри слушал, не перебивая.
Только когда Адель сказала, что Жанна выздоровела и вернулась домой, он поднял руку.
— Подожди.
Она замолчала.
Он посмотрел на портрет.
Потом снова на дочь.
— Я был рядом, когда она умерла.
— Я знаю.
— Ты тоже была.
— Знаю, папа.
— Я не мог…
Он не договорил.
Адель пересела к нему.
— Это не исчезло. Я всё помню. Но помню и другое. Как она вернулась. Как мы сидели у неё на кровати.
Анри отодвинул чашку.
— А я?
Адель посмотрела на него.
— Я там был? — спросил он.
Она кивнула.
— Был. Встречал её. Даже ступеньку починил до её возвращения.
Он долго молчал.
Мне казалось, я вижу, как он пытается представить тот дом. Ту лестницу. Себя, занятого обычной починкой, пока жена ещё жива.
— Значит, у неё всё хорошо? — спросил он наконец.
— В последний раз, когда мы получали известия, — да.
— А здесь она…
Он не повернулся к портрету, но мы обе поняли.
— Здесь всё осталось, — тихо сказала Адель.
Анри встал.
Подошёл к окну.
Я слышала, как внизу кто-то дёрнул дверную ручку, потом отошёл.
— Мне нужно подумать, — сказал он.
— Конечно.
Адель не стала за ним идти.
Мы убрали со стола, вымыли чашки.
Анри стоял у окна.
Потом вернулся и сел возле дочери.
— Она знала, что вы пришли?
— Да. Я сразу сказала, кто я.
— Поверила?
Адель улыбнулась.
— Не сразу. Потом спросила про шрам на пальце.
Он взял её руку.
Большим пальцем провёл по маленькому светлому следу.
— Ножницы.
— Да.
Он кивнул.
— Она тогда перепугалась сильнее тебя.
Адель достала телефон.
— Папа, у меня есть её голос.
Он посмотрел на маленький чёрный предмет.
Ничего не спросил.
Адель открыла запись, но сначала повернулась к нему:
— Хочешь послушать?
Он кивнул.
Из телефона донёсся шорох. Потом голос Жанны, спокойный, немного низкий, с той знакомой Адели интонацией, которую она когда-то боялась забыть.