Отвергнутая

Лестница, возле которой я сидела, заскрипела. Я посмотрела вверх: тяжелыми шагами по ней спускался Ярослав. Тот же тулуп, та же меховая шапка, те же сдвинутые в одну сплошную линию, чёрные брови, суровый взгляд, плотно сжатые губы.

Он как будто ожидал увидеть меня здесь: посмотрел пристально и строго. Этот взгляд, видимо, перёдается в их семье по наследству. В этот раз я поспешно опустила голову, не стала дожидаться его гнева. Он задержался в дверях кухни.

— Братец, не уезжай далеко. Тётушка Всемира сказала, что уже скоро.. – тихо сказала Ярославу черноволосая девушка, также склонив голову перед братом. Она уже не улыбалась, и на лице её была такая скорбь, что у меня к глазам подступили невольные слёзы.

Ярослав ничего не ответил, только сильнее сжал зубы и вышел на улицу, запустив внутрь большое облако холодного воздуха. Я услышала, как на кухне раздались сдержанные рыдания. Мне хотелось пойти и утешить девушку, которая была ещё совсем девчонкой, но тут Всемира снова позвала меня в комнату Старейшины.

— Подойди ко мне, дитя. Дай руку, – прохрипел он.

Я подошла и, немного поколебавшись, аккуратно положила ладонь поверх его белой, прозрачной руки. Она была холодная, как лёд. Он закрыл глаза, долго молчал, а потом уголки его губ дрогнули в улыбке. Лицо его озарилось едва уловимым светом.

— Да, Всемира, это она. В ней есть жизнь, любовь и сила. Я чувствую. Её покровительница – Макошь, рядом с ней даже мне, почти холодному, становится тепло. Она такая, как твоя сестра. Точь-в-точь.. – Витибор помолчал, видимо, утомившись от долгой речи, но потом продолжил. – Я разрешаю тебе всё, о чём ты просишь. Если ты обучишь её жизни в Общине, она будет достойной женой моему сыну..

* * *

Мы шли обратно теми же тропинками, но все они сливались передо мной в один непроходимый и бесконечный лабиринт. Они окончательно меня запутали и напугали, все эти люди. Или, может быть, я сплю, и это всё мне снится?

Я должна стать женой Ярослава? Так сказал Старейшина? В голове не укладывались эти слова. С какой стати? Что вообще здесь происходит?

Всю дорогу я торопливо ковыляла за Всемирой на ватных ногах и пыталась спросить её, что всё это значит, на что она строго отвечала, что сейчас не время разговаривать – духи могут разгневаться.

Но пока мы шли до её дома в полнейшем молчании, не на шутку разгневалась я сама: у меня тряслись руки от того, что я не могу даже задать вопрос и получить на него внятный ответ.

Едва переступив порог, я скинула с себя тяжелый тулуп, и закричала Всемире:

— Отдай мне мою одежду, я уйду отсюда!

— Не беги от самой себя и от своей судьбы, Ассира! Тебе не убежать. Твоя мама хотела убежать, но у неё ничего не получилось. И у тебя не получится. Твоё место здесь. Твой путь – стать женой Старейшины и родить ему наследника. Такова твоя судьба, таков твой путь. И раз уж ты добровольно пришла к нам, ты не сможешь уйти.

— Отдай мне мою одежду! – завопила я так, что Марьяна подскочила ко мне и принялась успокаивать, гладить по волосам, шептать мне что-то на ухо.

Я оттолкнула её от себя и раскрыла комод, в котором лежали мои джинсы и свитер. Надев свою одежду, я стала метаться по избе в поисках куртки и рюкзака, в котором лежали давно разряженный телефон и деньги.

— Хорошо, уходи, – Всемира спокойно протянула мне куртку с рюкзаком, – но, когда пойдешь, вспомни о том, как несчастна ты была в городе, какую боль ты там пережила, как ты запуталась в своей жизни и с каким облегчением ты сюда ехала.

— Откуда ты это всё знаешь? – дрожащим голосом спросила я, точно зная, что я никому в Общине этого не рассказывала.

— Я знаю о тебе гораздо больше, чем ты думаешь, я Пророчица, – ответила Всемира и отвернулась, – и знаю, что ты не сможешь уйти от той судьбы, которая предначертана тебе духами.

Я накинула куртку, сунула ноги в свои кроссовки и выбежала из избы, хлопнув дверью.

— Не смогу, говоришь? Это мы ещё посмотрим! Уйду и забуду всё, как сумасшедший кошмар! – бубнила я себе под нос.

Это действительно напоминало мне сейчас какой-то бред, странный, нелепый сон, больное забытьё, которое поглотит меня, если я не буду сопротивляться. Я бежала вперёд, в лес, не обращая внимания на холод и ветер.

Это не Община, это самая настоящая секта. Меня тут одурманили, заколдовали, хотели полностью подчинить мою волю. Но я не стану их рабыней, не дождутся. Пусть найдут другую дуру! Я бежала вперед, вытирая на ходу злые слёзы. Бежала долго, не видя ничего вокруг – слёзы застилали глаза. Потом снег стал глубоким, вязким, и я уже не могла бежать – брела, еле-еле передвигая замерзшие ноги.

Сколько я так пробиралась между деревьями в поисках дороги к Агеево? Как я свернула с тропы и оказалась в глубоких сугробах? Этого я не знала. Внезапно в голову мою пришло страшное осознание, что я заблудилась. Я стала кричать и звать на помощь, но кто мог мне помочь в этом густом зимнем лесу?

Обессилев, я села прямо в снег, накинула на голову капюшон и закрыла глаза. «Сейчас, посижу буквально минуту, а потом пойду дальше», – подумала я и внезапно провалилась в глубокий сон.

Снился мне отец. Мы сидели с ним на нашей кухне, пили чай и разговаривали – так, как будто он жив, а не умер много лет назад.

— Ты всегда была недовольна своей жизнью, с самого раннего детства. Казалось, твоя душа рвется туда, в Общину, несмотря на то, что ты ничего не знала об этом месте. Даже если сейчас ты сбежишь и вернёшься в город, ты всегда будешь жалеть об этом решении. Твоя жизнь будет несчастной.

— Но я не хочу выходить замуж против своей воли, папа! Это пережитки прошлого, никто не может меня заставить быть с тем, кто мне не мил!

— Никто. Кроме тебя самой..

Тут лицо отца стало туманным, расплылось дымкой, а вместо него оказалась Всемира. И сидели мы уже не на моей кухне, а в её избе. Точнее, она сидела, а я лежала на кровати. Рядом со мной стоял Добромир.

— Спасибо тебе, Добромир! Непростое дело я тебе поручила в этот раз, но знала, что ты справишься, – сказала Всемира.

— Для меня это было несложно, Пророчица, – сухо ответил Добромир и отвел взгляд в сторону.

Перед моими глазами пронеслась картинка: чьи-то сильные руки поднимают меня из сугроба и садят рядом с собой на лошадь. И это опять был Добромир.

— Получается, ты снова спас меня, – сказала я хриплым голосом.

Он посмотрел на меня странным взглядом и ничего не ответил. Кивнув Всемире, парень надел шапку и вышел из избы.

— Что это с ним? Всегда был таким весёлым! – спросила я у Марьяны, подсевшей ко мне с чашкой горячего отвара.