Страница 3 из 27
Повсюду толпились люди: одни несли цветы и украшения, другие кричали указания или толкали через мост тачки, загруженные оборудованием. На городской площади возводили гигантский шатер, а ещё с дюжину человек устанавливали сцену под навесом.
— В эти выходные выходит замуж старшая дочь лорда и леди Невилл, — сказал Реми с тем знакомым выражением лица, которое говорило: «Как ты об этом не слышала?». Дженни до сих пор не была в курсе всех новостей острова. «Канал тянется вплоть до усадьбы, где и будет проходить сама свадьба, но вечеринку устроят здесь, чтобы все могли присоединиться».
«Лорд и леди кто?»
«Невилл», — рассмеялся Реми. «Ты же наверняка слышала о них. Владельцы большой усадьбы в Маркет-Яксли? Усадьба Яксли? Её действительно невозможно не заметить».
«Уверена, я её видела», — она пожала плечами. «Почему весь город хочет пойти на свадьбу дочери какого-то лорда?»
Реми рассмеялся над её наивностью: «По той же причине, по которой миллионы людей выходят на улицы Лондона на королевские свадьбы. Британцы обожают вечеринки, особенно те, где есть бесплатная еда и выпивка».
«Бесплатная выпивка? Ну, у этого лорда, должно быть, глубокие карманы».
Они пошли дальше, мимо ещё одного шатра с барной стойкой, столами и стульями.
Внутри стояли трое людей — женщина средних лет с платиновыми волосами, подстриженными под каре, и в фиолетовых очках, что-то записывающая в блокнот; мужчина лет шестидесяти в коричневых брюках, которые кричали о «старом богатстве», и в синей рубашке в тонкую полоску, завязанной на шее фиолетовым галстуком; и, наконец, молодая женщина лет двадцати с темно-каштановыми волосами, ниспадающими до пояса.
Молодая женщина говорила с молниеносной скоростью, пока блондинка записывала её слова, а мужчина выглядел всё более скучающим.
«Это он», — заметил Реми, когда они проходили мимо. «Джеффри Невилл, лорд».
«А это его дочь?» — предположила Дженни, указывая на брюнетку.
«Полагаю, да», — ответил Реми. «Вот и чайная».
Дженни на мгновение отвлекла взгляд от этой сцены, наблюдая за скучающим выражением лица Джеффри и неистовой речью его дочери. Она могла только догадываться, что блондинка была какой-то организаторшей свадеб, и, хотя та сохраняла нейтральное, профессиональное выражение лица, её быстро сжимающаяся рука и сжатые губы свидетельствовали о напряжении между ними всеми.
Она попыталась представить себе такую публичную свадьбу.
Тысячи людей, выходящих на улицы, чтобы выпить и отпраздновать её свадьбу. Какое странное ощущение это, наверное, должно быть.
Но Дженни приходилось себе это представлять: быть дочерью лорда означало переживать всевозможные неудобные публичные мероприятия. Вероятно, это была небольшая цена за всё то богатство и роскошь, которые сопутствовали такому образу жизни.
Они нашли тихий столик в углу чайной, обставленной книжными шкафами и украшенной яркими обоями. Книги были изношены: страницы помяты, корешки потрескались — признаки любви и многократного прочтения.
Сам столик был точно таким же: розовая краска скрывала сколы и старые слои синей краски под ней.
«Как мило», — заметила она, хотя это слово она не часто употребляла. Но это действительно было мило — «мило» было единственным словом, которое пришло ей в голову.
«Что будете заказывать?» — подошла пополняющая дама в фартуке, чтобы принять заказ.
«Два послеобеденных чая, пожалуйста, Ола», — улыбнулась Реми.
«Английский завтрак или Эрл Грей?»
«Давай останемся в аристократической тематике», — улыбнулась Дженни. «Эрл Грей, пожалуйста».
«Конечно», — ответила Ола монотонным голосом, после чего направилась к задней двери.
«Она была болтливой», — рассмеялась Дженни. «Полная противоположность её разноцветным книжным полкам».
«Ола просто такая», — пояснил Реми. «Она хочет как лучше».
«Ты давно её знаешь?»
«Всю жизнь», — кивнул он. «Подруга моей мамы».
«Кстати, о родителях», — сказала Дженни, вспомнив недавний телефонный разговор со своими. «Мои хотят переехать сюда».
«Правда?» — он не смог сдержать удивлённого фырканья. «Ты… рада этой идее?»
«Нет», — призналась она. «Я люблю своих родителей, но это был мой новый старт. Я и не думала, что они последуют за мной. К тому же, им нравится их жизнь дома».
«Возможно, они хотят переехать по той же причине, что и ты», — предположил Реми. «Аннабель».
Остаться в Лондоне после гибели Аннабель было невозможно. Всё напоминало Дженни о смерти сестры.
Остров Солент был их любимым местом отдыха в детстве, и поэтому здесь единственные воспоминания об Аннабель, которые преследовали её, были счастливыми.
«Возможно, ты прав», — признала она. «Хотя, похоже, отчасти причина в Рождестве».
«В этом Рождестве, которое только что прошло?» — он усмехнулся.
Они провели этот день вчетвером после того, как Дженни настояла, чтобы Реми не проводил Рождество в одиночестве, заполняя полицейские документы с ужином из индейки из микроволновки на коленях.
И она должна была признать, что это было лучшее Рождество, которое у них было со времени смерти Аннабель. Реми был теплым и добрым с её родителями, и в его присутствии они оживились. Её папа к концу вечера даже немного перебрал и начал пародировать островитян, с которыми познакомился во время поездки, от чего мама так сильно рассмеялась, что её очки упали в миску с заварным кремом.
«Они так хорошо провели здесь время, особенно мама».
— Похоже, она очень быстро подружилась с участницами Женского клуба острова Солент. Джун Сеттер умеет привлекать людей в свой круг, — улыбнулся он.
— Ну, я думаю, ей не хватает всего этого дома. Сообщества. Семьи. — Дженни сжала губы. Но как бы это было, если бы они жили здесь? Она медленно выдохнула. «Дело не в том, что я не хочу, чтобы они жили рядом со мной», — пояснила она. «На самом деле, это довольно заманчиво, учитывая, что они становятся старше. Но, наверное, я просто не представляла себе это именно так. Я думала, что у меня будет своя жизнь здесь, а они останутся там. Они живут в том доме уже 43 года».
«Это долго», — кивнул Реми. «Они, наверное, чувствуют себя там уютно».
«Ну, я так и думала».
«Тем более стоит отнестись к их предложению о переезде всерьёз», — заметил он. «Уверен, они не приняли это решение легкомысленно».
«Ты прав», — задумчиво согласилась она.