Страница 17 из 27
«Не могу себе представить, что Невиллы сейчас стали бы заниматься чем-то столь обыденным, как выращивание апельсинов в своём доме», — презрительно заметила она.
В оранжерее семья сидела на плетеной мебели.
«Мама?» — спросила Эмилия, когда они вошли. «Что происходит?»
Эмилия и Томас, поддерживая друг друга, сцепленными руками, сидели на диванчике в дальнем конце комнаты.
«У нас осталось всего несколько вопросов», — сказал Реми.
«Вы знакомы со всеми, детективы?» — спросила Лайза, сидя на шезлонге. На её груди лежала книга с загнутыми углами. «Счастливая пара вам наверняка знакома. Моя сестра Шарлотта и её муж, герцог Брандерли, но вы можете звать его Чарльзом. Мой дядя Питер», — она указала на мужчину, который был поразительно похож на покойного Джеффри Невилла и сидел на диване вместе с пожилой женщиной, с которой Дженни разговаривала накануне. «И бабушка, вдова Сесилия Невилл. Ах да, и, конечно же, шафер, Альфи Спенсер, шафер».
Альфи сидел в одиночестве, пролистывая экран телефона с напряжённым выражением лица. Он был моложе Томаса, ближе по возрасту к Лайзе, и в нём чувствовалась юношеская наивность.
— Элизабет, неужели тебе обязательно болтать как обезьяна? — отчитала его Эванджелина. — Пусть задают свои вопросы, чтобы потом оставить нас в покое скорбеть.
— Спасибо, Лайза, — подчеркнула Дженни. — Полезно составить представление о том, кто есть кто. На этот раз нам действительно нужно поговорить с каждым из вас по отдельности. Начнем с леди Невилл. Можем выйти в сад?
— Хорошо, — сухо ответила Эванджелина.
Они вывели её в сад, где сели на садовую мебель и посмотрели на поместье. Глубокий зелёный цвет газона спускался к впадине с прудом и цветником.
«Не могу понять, о чём ещё вы хотите меня спросить», — фыркнула она. «Я не знаю, как он упал в воду, но я уже говорила вам: думаю, его толкнули».
«Вчера вечером мы поговорили с Петунией Хоунсли», — сказала Дженни.
Она заметила, как изменилось выражение лица Эванджелины.
«Эта сумасшедшая старая корова», — прорычала та. «О чём?»
«У нас были основания подозревать её причастность к смерти вашего мужа», — пояснила Дженни. Она и Реми заранее обсудили, какой именно информацией они намерены поделиться. Хотя Лайза боялась реакции своей семьи на то, что она подслушала, они знали, что смогут использовать это как стимул для Эванджелины, чтобы та говорила более откровенно о своём муже. Гнев был полезным инструментом для таких людей, как она. «Она была последним человеком, кто с ним разговаривал».
— Я так и знала! — зарычала Эванджелина, вскакивая из-за стола и начав ходить по террасе. В оранжерее остальные заметили её гнев и наблюдали за ней с орлиным взглядом, словно за гнездом, полным птенцов. — Эта сумасшедшая убила моего мужа!
— Нет, на самом деле, мы пока исключили её из числа подозреваемых, — пояснил Реми, вызвав у Эванджелины удивлённый взгляд с широко раскрытыми глазами. «После ссоры, которую кто-то подслушал, она утверждает, что вернулась на вечеринку, чтобы взять выпить, и мы смогли подтвердить это сегодня утром, поговорив с тремя сотрудниками бара, которые в тот момент находились в шатре. Это было примерно за пять минут до того, как вашего мужа заметили в канале. Учитывая течение воды и то, что они находились под мостом, вы бы увидели, как она толкнула его, или, по крайней мере, услышали бы всплеск».
Эванджелина с кислым выражением лица обдумывала полученную информацию.
«Значит, он попал в воду чуть дальше по каналу, вы это имеете в виду?»
«Да», — сказала Дженни. «В сторону часовой башни, на слиянии разных водных путей».
«На данный момент у нас нет оснований полагать, что это было что-то иное, чем трагический несчастный случай, леди Невилл», — сказал Реми, частично солгав. Ситуация не была однозначной, но трудно было представить, что здесь не было какого-то преступного умысла. «Но именно поэтому мы и хотели сначала поговорить с вами. Вы казались убеждённой, что это было убийство».
«Ну…» — запнулась она. «Я просто подумала, что это могло быть убийство…»
«Нет, вы казались совершенно уверенной», — сказала Дженни. «Вы сказали мне, что, по-вашему, его толкнули».
Эванджелина перестала ходить по комнате и глубоко вздохнула.
«Ладно», — сказала она тихим голосом. «Но ни слова об этом никому из моей семьи, хорошо?»
«Это останется между нами», — сказал Реми.
«Я боялась, что определённые… трения… в моей семье могли привести к смерти Джеффри», — призналась она.
«Трения?» — настаивала Дженни. «Между кем?»
«Между Джеффри, Томасом и… Альфи».
«Альфи… шафером?» — спросила Дженни.
В ее воображении снова всплыл образ багрового от ярости лица Джеффри, когда он наклонился, чтобы отчитать шафера перед церемонией.
«Это ужасно неловко», — сказала Эванджелина, покусывая кончик ногтя на мизинце. «Но Джеффри только что узнал, что я, э-э… у меня был роман с Альфи».
Дженни пришлось сжать колено под столом, чтобы не вырвался удивлённый смех.
Альфи был моложе её более чем вдвое. В некотором смысле привлекательный, но моложе детей Эванджелины.
«Могу только представить, как Джеффри отреагировал на это с гневом», — предположил Реми. «Что он сказал?»
«На самом деле он вел себя стоически», — задумчиво ответила Эванджелина, и её взгляд затуманился от воспоминаний. «Он не был из тех, кто показывает свои слабости. Я видела, что ему было больно, но он сдерживался. Он отреагировал единственным способом, который знал, — проявив жестокость по отношению к Альфи».
«За сколько времени до свадьбы Джеффри об этом узнал?» — спросила Дженни.
«Накануне, — вздохнула Эванджелина. — Он застал нас с Алфи в конюшне — мы держались за руки. Я сказала, что это ничего не значит, но он понял, что я лгу; тогда я подумала: "А к черту всё" — и просто во всем призналась. Я никогда по-настоящему его не любила; наш брак был расчетом. Его семье нужно было мое приданое, а мои родители хотели получить статус, связанный с титулом леди Невилл. Были у нас и хорошие времена — особенно когда дети были маленькими, и мы могли вместе радоваться их увлечениям, — но потом они выросли и разъехались...