Страница 13 из 27
Глава 4
«Так лучше», — Реми спустился вниз в одном из вязаных свитеров Дженни и спортивных штанах, которые, должно быть, остались от какого-то бывшего парня еще давным-давно. Он вытер волосы полотенцем и сел с ней за кухонный остров, обхватив чашку с теплым чаем, который она приготовила для него, словно это было священное переживание. «Спасибо».
Она тоже переоделась в более удобную одежду, сняв красивое винтажное платье и чувствуя себя довольно странно в джинсах и полосатой кофте с длинными рукавами.
«Не нужно меня благодарить», — сказала она, поставив перед ним тарелку с кишами и сэндвичами. «Наберись сил, у нас есть работа».
Она положила между ними листок бумаги. Пока Реми принимал душ, она работала над расписанием.
Она объяснила ему, что там написано:
«15:15 — все спешиваются с лошадей и выходят из карет. Гости общаются, пьют и отдыхают, пока все ждут, пока фотограф будет готов, а лошадей уводят в местную конюшню, чтобы они отдохнули.
15:20 — фотограф готов к съемке свадебной процессии на мосту через канал. Сотрудники ограждают эту зону. Гости не только не могут подойти к мосту, но даже не видят его из-за шатров.
15:25 — примерно в это время Эмилия, должно быть, отстала от отца, когда он сказал, что пойдёт в туалет. По словам Томаса, они пили шампанское с давним другом возле ратуши.
15:35 — Эванджелина и Шарлотта видят Джеффри, пьющего виски после возвращения из туалета. Они говорят ему, что он нужен для фотосессии, и предполагают, что он последовал за ними.
Где-то между 15:35 и 15:45 — Лиза слышит, как её отец на тропинке вдоль канала внизу спорит с женщиной в розовой шляпе — думаю, у нас есть свои догадки о том, кто это может быть.
Около 15:45 — тело Джеффри обнаруживают в канале.
16:10 — медики официально констатируют смерть Джеффри».
Реми несколько раз пробежал глазами по списку, пока ел сэндвич. Дженни уже знала, как он работает — он хотел запомнить всё это, как и она, чтобы знать каждую деталь так тщательно, насколько это только возможно. Даже мелочи могли оказаться важными.
«Последовательность событий ясна, — сказал он наконец. — Но столько времени остаётся невыясненным».
«Согласна», — вздохнула Дженни. «У нас есть 10 минут с 15:25, когда, по словам Эмилии, он сказал, что идет в туалет, а после того, как его жена и дочь видели его в 15:35, единственное предположение о его местонахождении — это слова Лайзы, которая сказала, что слышала, как он ругался с женщиной в розовой шляпе на тропе вдоль канала внизу».
«Мы предполагаем, что это была Петуния Хоунсли, верно?» — спросил Реми. «Я не помню никого другого в розовой шляпе, к тому же мы видели, как они спорили прямо перед церемонией».
«Это вполне вероятное предположение», — сказала Дженни. «И, если мы исходим из того, что Джеффри не упал в канал случайно, Петуния может быть подозреваемой».
— Убийство? — переспросил Реми. — А разве не столь же вероятно, что он просто упал? По этой хронологии видно, что он выпил как минимум два бокала. Да, он был крупным мужчиной, но вполне можно представить, что он уже выпил несколько бокалов шампанского тем утром. Еще один бокал, когда они приехали. Виски перед фотосессией. Может, он просто был пьян и споткнулся?
— Возможно, — сказала Дженни. — Мы не сможем узнать наверняка, пока не получим результаты вскрытия и не поговорим снова с гостями свадьбы.
— Начнем с Петунии Хоунсли, — сказал он, постучав пальцем по словам «розовая шляпа». — Нам нужно выяснить, верна ли версия Лайзы.
Благодаря данным, собранным полицией у гостей свадьбы, они установили, что Петуния Хоунсли, вдовствующая виконтесса Марксфордская, и её дочь леди Фелисити «Биффи» Кармингтон проживали в самом элитном отеле и спа-комплексе Маркет-Яксли — «Ринборо».
В викторианскую эпоху «Ринборо» был учреждением, куда высокородные лорды и леди с материка могли отправлять своих детей, если у тех обнаруживались какие-либо «неприглядные» физические или умственные отклонения. Учреждение было закрыто в 1960-х годах из-за жестокого обращения с его обитателями, и какой-то проницательный застройщик посчитал, что это идеальный объект для покупки, реконструкции и превращения в роскошный отель. В наши дни забронировать номер в «Ринборо» можно было только при наличии нужных связей и, соответственно, огромных денег.
Ирония того, что такая высокомерная особа, как Петуния Хоунсли, остановилась в доме с такой мрачной историей, вызвала у Дженни мурашки по спине. Она не могла не вспомнить о бедных детях, которых отправляли прочь от семей во имя «сохранения репутации».
Метрдотель проводил их в апартаменты Хоунсли — просторный пятикомнатный люкс на верхнем этаже отеля с балконом в средиземноморском стиле, откуда открывался вид на территорию.
Когда их ввели в номера, Петуния Хоунсли развалилась на шезлонге на балконе в сером платье-рубашке и джемпере, а Фелисити читала в кресле у камина.
Увидев входящих, они вскочили с места, выражая возмущение, пока не поняли, кто это.
— Спасибо, — сказала Реми метрдотелю, который с испуганными взглядами переводил глаза с Петунии на Фелисити. — Я — инспектор Реми Кокран, а это Дженни Хэдли. Мы уже встречались сегодня.
— О да, я вас помню, — рассмеялась Петуния, войдя с балкона и наливая джин с тоником в большой бокал у барной стойки в углу гостиной. — Полагаю, мне понадобится пару бокалов, чтобы выдержать то, о чём вы собираетесь меня спросить.
— Мама? — переспросила Фелисити. — Ты знаешь, зачем они здесь?
«Ну, по причине смерти Джеффри, конечно», — сказала она, проглотив напиток и сдерживая неприличную отрыжку. Похоже, она уже выпила пару бокалов до их прихода. «По крайней мере, я так понимаю.
«Да, именно», — сказал Реми. «Всего несколько вопросов, мы не задержим вас надолго».
«Ну?» — спросила Петуния, жестом приглашая их сесть на диваны вокруг камина.
Они последовали её совету, и Реми посмотрел на Дженни, давая ей знак начать.
«У нас есть информация, согласно которой вы были последним человеком, разговаривавшим с лордом Невиллом перед его смертью сегодня днём», — сказала Дженни. «Итак, не хотите ли вы рассказать нам, что произошло, или нам придётся самим складывать все кусочки мозаики?»
Петуния весело фыркнула, услышав прямоту Дженни: «Вижу, ты здесь самая взрывная из вас двоих. «Хороший полицейский, плохой полицейский» — так ведь правильно говорят, Фелисити?»
«Да, мама», — ответила Фелисити, скрестив руки. «Может, просто расскажешь им, что знаешь?»