Страница 94 из 111
Они вышли со двора и оказались в толпе других баб, которые тревожно озирались по сторонам, пытаясь понять, откуда доносятся крики. День был тёплый и солнечный, ветер развевал бельё, сохнущее на верёвках, пытаясь сорвать его. Каждое утро теперь Иринушка приходила к дочери и помогала с Уленькой, нянчилась с ней, пока Василиса бегала на реку стирать грязные пелёнки и распашонки. Каждый раз она проклинала зятя на чём свет стоит, а Василиса молчала, выполняя свою работу с каменным лицом.
Внезапно женщины повернулись в одну сторону – по деревне бежал паренёк лет десяти и кричал во всё горло:
— Ведьму ведут! Смотрите все! Ведьму ведут!
Когда паренёк пробегал мимо них, высокая, широкоплечая баба схватила его за руку и гаркнула на ухо, отчего тот вздрогнул и покраснел:
— Говори по-хорошему, не мельтеши! Что за ведьма да куда ведут? Что приключилось-то?
Женщины столпились вокруг паренька и тот затараторил:
— Ведьма Матрёна сына своего, Стёпушку, убила, и муж-то её, Яков Афанасьич, от этого упал замертво и помер! Говорят, всё из-за молодой невестки! Уж она её и так и эдак трепала, а потом невестка-то, Лесана, взяла да и рассказала прилюдно про все её нечистые делишки и колдовство. Оказывается, ведьму-то зовут вовсе не Матрёна, а Упыриха. Она обманом выманила себе тело молодой бабы и жила в нём, поживала, горя не знала! Мужики скрутили её и ведут в лес, чтоб она тело обратно той самой несчастной Матрёне вернула, если, конечно, та ещё жива. В теле дряхлой старухи долго-то не проживёшь!
Толпа загалдела вполголоса, отовсюду слышались тревожные возгласы и вздохи.
— Ужас-то какой!
— Вот и ходи по ведьмам!
— Пусть скорей уводят! Без нечистой силы жить, знамо дело, лучше!
Иринушка взяла встревоженную Василису за руку и отвела в сторонку. Как раз в этот самый момент по улице мимо них прошла целая толпа крепких мужчин, они вели на поводу связанную ведьму. Вид у Матрёны был просто неузнаваемый: платье было порвано и испачкано в грязи, волосы торчали в разные стороны неопрятными космами, а лицо посерело. Кто-то из женщин подобрал с земли камень и бросил в неё. Ведьма пошатнулась от удара, но не вскрикнула, не подняла головы. Проходя мимо Василисы и Иринушки, она искоса взглянула на них мутным взглядом и улыбнулась жуткой улыбкой.
— И среди вас есть те, чьи грехи не меньше моих! Скоро и вам придётся ответ держать.
Иринушка покачнулась от этих слов, и, если бы дочь не поддержала, она точно бы рухнула на землю. Одной фразой ведьма буквально лишила её сил.
— Пойдём скорее в дом, что-то плохо мне, – прохрипела женщина на ухо Василисе.
— Матери твоей уже не помочь. А ты сама за мою куклу держись, может, и выплывешь! – прокричала вдруг ведьма, глядя на Василису через плечо, а потом жутко, гортанно расхохоталась.
Было непонятно, о чём она говорит, женщины шептались между собой, пожимали плечами, обмениваясь многозначительными взглядами. Иринушка с Василисой стояли бледные и растерянные.
Василиса очнулась первой, взяла мать под руку и повела к дому. Вскипятив на печи воду, она напоила её кипятком.
— Чего только не творится в семьях! Порой кажется, что у тебя всё хуже всех, но потом, как глянешь на других, и понимаешь, что нет, с тобой ещё не самое худшее приключилось! У других-то и похуже бывает! – воскликнула Василиса, присаживаясь рядом с матерью.
Иринушка обняла дочь, погладила её по светлым волосам и тихонько спросила:
— Тоскуешь по мужу?
Василиса пожала плечами, смахнула слезинку и ответила обиженно:
— Раз ушёл, то пусть не возвращается!
В голосе её звучала обида. Иринушка прижала её к себе ещё крепче.
— Раз злишься на него, значит, крепко тоскуешь. Вот увидишь, он вернётся. Одумается и вернётся! – ласково сказала она.
Василиса хмыкнула и уткнулась мокрым от слёз лицом в материн подол. Плечи её задрожали, но Иринушка больше ничего не сказала, только гладила дочку по голове. Гладила и гладила, не переставая – как в детстве.
* * *
На следующее утро Игнат пришёл домой..