Черная рябь

— Ты теперь муж мне? Навсегда со мною останешься?

Спроси она в тот момент что угодно, Игнат, в порыве страсти, всё равно бы ответил согласием. Он отчаянно затряс головой.

— Да, да.. Я без тебя больше ни минуточки не проживу, Василиса! Сохну я без твоей любви! Умираю!

Он хотел притянуть её к себе, прильнуть губами к её телу, он жаждал насытиться ею досыта, но Василиса вновь отстранилась и обхватила руками его пылающее лицо.

— А что я попрошу у тебя – сделаешь? – тихо спросила она.

Лицо её стало серьёзным, тёмные брови сдвинулись к переносице, алые губы плотно сжались. Изнемогая от страсти, Игнат выдохнул:

— Да, проси чего хочешь! Всё сделаю.

— Дитя своё у жены забери и сюда принеси, – тихо произнесла девушка.

Игнат уже раскрыл было рот, чтобы согласиться, но тут до него дошёл смысл слов Василисы, и он замер с открытым ртом.

— Зачем тебе дитя? – медленно спросил он.

Девушка улыбнулась загадочно, и почудилось Игнату в её улыбке что-то тёмное, недоброе, сразу нехорошо сделалось на душе. Он обернулся – кругом всё заволокло белым туманом, ничего стало не видать: ни озера, ни леса. Если теперь бежать отсюда, он даже не знает, в какую сторону. Игнат хотел встать, но Василиса уже вновь обвила руками его шею, положила голову на плечо. И опять у него голова пошла кругом от любви к этой странной, загадочной красавице.

— Я, Игнат, пустая, не смогу тебе ребёночка родить. Будем твою дочку как собственную растить. Забери её у жены, и будет она наша с тобой! – ласково прошептала она ему на ухо.

В иной раз Игнат бы задумался о жене – каково ей будет остаться одной без родимого дитя, но Василисины чары окончательно околдовали его. Он потерял разум от любви. У мужчин так часто бывает.

— Ладно, любимая, будь по-твоему, – с хриплым стоном выговорил он, – всё сделаю, как ты скажешь!

— Вот и хорошо! – радостно воскликнула Василиса.

Она опустилась в мягкую траву и увлекла за собой Игната, ему показалось, что он тонет, проваливается всё глубже – в бездонный чёрный омут..

* * *

Несколько дней провёл Игнат с Василисой в лесу. Он перестал считать дни и часы, не понимал, утро сейчас или ночь, не помнил, когда последний раз что-то ел и пил. Ему ничего и не хотелось, он жаждал лишь без конца сжимать Василису в объятиях и целовать её прекрасное лицо.

Иногда он, очнувшись от тяжёлой дрёмы, выбирался из объятий спящей девушки, уставший, обессиленный, и еле-еле полз к берегу. Там, свесив руку, он зачёрпывал пригоршню озёрной воды и жадно пил. Вода была невкусная, мутная, пахла тиной, но Игнат этого не чувствовал. В редкие моменты просветления он понимал, что с ним творится нечто странное и нехорошее, но ничего не мог поделать с этим.

— Скоро познакомлю тебя с тётушкой! – говорила ему Василиса, когда мужчина чуть ли не ползком возвращался в её объятия, и он радостно и послушно кивал головой.

Игнат любил Жабью царевну и понимал, что эта любовь его убивает. Но он не мог этому противиться. Несколько раз ему вновь мерещилось вместо красивой невесты жуткое существо, которое тянет к нему руки-щупальца, но стоило зажмурить глаза, как видение исчезало. Игнат был уверен, что всё это от того, что нечисть хочет запугать его, прогнать из леса. Вот только он не уйдёт. Василиса манила и притягивала его к себе. Любовь сильнее всего на свете, теперь Игнат это точно понял. Всё, что ему хотелось, – это лежать в высокой траве, вдыхать сладкий женский запах и целовать алые губы. Этим невозможно было насытиться.

Единственное, что раздражало Игната, – это бесконечное, противное кваканье. Оно постоянно доносилось отовсюду, окружало их с Василисой даже в самые нежные и трепетные моменты. Иногда это так сильно злило Игната, что он хватал комок сухой земли и яростно бросал его в сторону, откуда слышались звуки. Но Василиса тут же хмурилась и стыдила его:

— Не обижай моих сестриц, Игнат!

— Слушаюсь, моя Жабья царевна! – страстно шептал он ей на ухо, а потом клялся, что больше такого не повторится.

И всё же, как ни старался он привыкнуть к Василисиным «сестрицам», ничего у него не выходило. Большие, коричневые жабы вызывали в нём чувство гадливости, его передёргивало, если какая-то из них дотрагивалась холодным толстым бородавчатым телом до его кожи. А Василиса спокойно брала жаб в руки, даже целовала их.

— Ты привыкнешь! – улыбаясь, успокаивала его Василиса.

И мужчина верил.

— Когда пойдём знакомиться с тётушкой? – спросил однажды Игнат, когда они с Василисой лежали в траве и смотрели на белые облака, плывущие по небу. Воды Зелёного озера звонко плескались о берег, вдалеке крякали утки, а где-то совсем рядом раздавалось ненавистное кваканье: громкое, хриплое, отчаянное.

— К тётушке отправимся сразу, как ты принесёшь сюда ребёнка! Заживём как семья! – незамедлительно ответила она.

Игнат удивлённо взглянул на любимую. Он уже позабыл о своём обещании, но любовный морок и сейчас позволил ему представить, что забрать дочь у жены вполне реально. Уленька ещё мала, она и вовсе не поймёт подмену. Василиса станет его дочери хорошей матерью – в этом у Игната сомнений не было.

— Завтра же схожу за Уленькой, – сказал он и притянул к себе невесту.

Она широко улыбнулась и с довольным видом устроилась у него на груди. Игнат мечтательно смотрел в небо, представляя, как хорошо и счастливо они заживут втроём. Он представлял, что выстроит на берегу Зелёного озера большой, крепкий дом и Уленька будет расти здесь счастливой и здоровенькой, резвясь и играя на лесных полянах. Игнат улыбался блаженной улыбкой, перебирая длинные волнистые локоны любимой, а Василиса лежала на его груди с серым гнилым лицом, взгляд мутно-жёлтых выпученных глаз её замер, открытый рот исказился в жуткой гримасе, а вывалившийся наружу язык чёрной змеёй ползал по обнажённой груди Игната..

* * *

Иринушка с Василисой были дома, когда деревня наполнилась шумом и криками людей. Василиса только-только уложила спать Уленьку, которая надрывалась от крика вторые сутки. Она испуганно взглянула на мать, и обе они подбежали к окну посмотреть, что случилось.

— Пожар, что ли? – громким шёпотом спросила Иринушка.

— Не знаю, маменька, не видать ничего отсюда. Пойдём на улицу, посмотрим!