Страница 51 из 111
Песня лилась и лилась, и вот уже Матрёне стало казаться, что нет у неё ни истока, ни конца, а есть лишь бесконечное круговое течение. Ведьма, не прекращая петь, дала ей испить горького зелья, и тут же тело Матрёны стало лёгким, как пух. Ей показалось, что она может легко полететь по воздуху, как та самая птиченька, о которой пела Упыриха. Голова кружилась, как в хмельном дурмане, и вскоре Матрёна окончательно потеряла связь с реальностью. Ничего не было, лишь она и легкость бытия, которую ей подарила ведьма.
А потом Матрёну будто что-то ударило в грудь, и удар этот был такой мощный, что она отлетела к стене и задохнулась. Перед глазами её всё помутилось, поплыло. Последнее, что она увидела – саму себя, неподвижно сидящую на лавке. Это было странно и пугающе. Матрёна будто видела себя со стороны, но как такое было возможно – этого она понять не могла. Видение было коротким и стремительным, и уже в следующую секунду она потеряла сознание.
* * *
Очнувшись, Матрёна какое-то время лежала на боку, пытаясь свыкнуться с новыми ощущениями. Всё тело болело, в особенности спина. Собравшись с духом, Матрёна открыла глаза. Избушку наполняли ранние зимние сумерки. Мальчиков ещё не было, но скоро они должны вернуться. Встав на колени, Матрёна попыталась подняться на ноги, но у неё ничего не вышло. Ноги стали такими слабыми, что отказывались её держать. Матрёна всхлипнула от бессилия, и тут дверь скрипнула, и в избушку вошли её сыновья – весёлые и румяные. Увидев её, сидящую на полу, мальчики подбежали к ней, подхватили под руки и ловко усадили на лавку.
— Иван! Стёпушка! Мальчики мои любимые, спасибо вам! – воскликнула Матрёна.
Мальчики удивлённо посмотрели на Матрёну, и Иван ответил:
— Да что ты, бабушка Упыриха! Нам не сложно помочь! Будь аккуратнее в следующий раз, не падай!
Бабушка Упыриха.. Матрёна больше не слышала ничего из того, что говорят сыновья, в её голове звучали лишь эти слова – бабушка Упыриха. Бабушка. Упыриха.
Теперь бабушка Упыриха – это она. Она по своей воле решилась поменяться телами с ведьмой. Не навсегда – только на время, пока Упыриха не расправится с Кощеем. Вот только как прожить хоть несколько дней в этом чужом, дряхлом теле? Матрёна достала из кармана припрятанное зеркальце и дрожащей рукой поднесла его к лицу. Из зеркальца на неё взглянула старуха, сгорбленная и измученная.
Матрёна уставилась в стену и сидела так до тех пор, пока в избушку не вошла сама Упыриха в её, Матрёнином, теле. Она внимательно посмотрела на Матрёну и едва заметно кивнула ей. Матрёна вся затряслась от волнения. Но Упыриха ничего не сказала, она повернулась к мальчикам и радостно воскликнула:
— Ну и ну! Столько добычи принесли! Молодцы, сыновья! Настоящие охотники!
У Матрёны всё внутри перевернулось от её слов. Оба мальчика подбежали к ведьме, крепко обняли её. Видеть это было страшным мучением. Матрёна встала с лавки и пошла, держась за стенку.
— Стойте! Это же я ваша мать! Не она! Я! Стёпушка! Иван! Отойдите от неё, она вам не мать, она ведьма Упыриха!
Упыриха и мальчики обернулись, лица их вытянулись.
— Мамочка, что это с бабушкой? Мне страшно! – воскликнул Стёпушка.
— Она сама не своя сегодня. Точно с ума сошла! – подтвердил Иван.
Упыриха подошла к Матрёне, обняла за плечи и посадила её на лавку.
— Успокойся, – тихо прошептала она, делая вид, что укрывает её одеялом, – я понимаю, что тебе сейчас тяжело, но ты ведь сама на это решилась. Терпи.
Матрёна, тяжело дыша, легла на лавку и отвернулась к стене. По морщинистым щекам потекли горячие слёзы. Она слышала, как Упыриха кормит её мальчиков похлёбкой, как расспрашивает их о сегодняшней охоте. Ей стало страшно, ведь ведьма вела себя точь-в-точь как она сама.
* * *
Прошёл целый месяц с тех пор как Упыриха и Матрёна поменялись телами. Над Большой горой завывали ветра, метели и вьюги крутили в воздухе снега, которые потом ложились на лес толстым покрывалом. Зимние дни были короткими, а ночи – бесконечно длинными. Матрёна плохо спала, поэтому время превратилось для неё в пытку. Казалось, она уже целую вечность такая – старая и дряхлая. И если Упыриха ходила довольная и радостная в теле молодой женщины, улыбалась и смеялась, то Матрёна с каждым днём всё больше чахла в старом, немощном теле. С самого утра и до поздней ночи её мучили сильные боли, конечности немели и не слушались, даже голова, и та порой не поднималась от соломенной подушки.
— Сколько это будет продолжаться? Когда ты уже расквитаешься с Кощеем? – тяжело дыша, спрашивала Матрёна.
— Так он ещё не являлся сюда! Потерпи, Матрёна, вот явится, тогда и получит от меня по заслугам. Я за всё с него спрошу, будь спокойна! – отвечала Упыриха.
Матрёна вздыхала и уходила в свой угол. Мальчики относились к ней уважительно, подносили чашку с кашей или похлёбкой, помогали дойти до отхожего места. Больше она не пугала их, не называла себя их матерью. Ей очень хотелось обнять сыновей, прижать к груди и поцеловать их тёмные макушки, но они уворачивались от ласк. Бабушку Упыриху они уважали, но её внезапная любовь и доброта их пугала и отталкивала.
Когда снег сошёл и в лес у Большой горы пришла весна, к Матрёне наконец пришёл Яков Афанасьич. Она сидела на крыльце в одиночестве и, увидев его, всполошилась.
— Пришёл наконец-то? – хриплым, взволнованным голосом проговорила она.
Мужчина посмотрел на неё и брезгливо скривил губы.
— Опять ты, старая карга! Не лезь ко мне! Лучше скажи, где Матрёна?
— Ах ты!..
Старческое тело затряслось от ярости, Матрёна задохнулась от ненависти. Но в то же время она понимала, что вновь бессильна перед Кощеем. Дряблые мышцы её не слушаются, она едва стоит на ногах от слабости. Поэтому она судорожно выдохнула, стараясь успокоиться. Кощей не узнал её в теле старухи, значит, всё идёт так, как обещала Упыриха.
— Матрёна на озере, – медленно проговорила она, прищурив глаза.
Вместо благодарности Кощей сплюнул в сторону, развернулся и пошёл к озеру. Матрёна, дрожа от волнения, с трудом поднялась с крыльца и заковыляла следом за ним. Она не могла пропустить этот момент – Упыриха обещала отомстить за неё, уничтожить Кощея при первой же встрече. После этого Матрёна наконец-то вернётся в своё тело и отныне и навсегда будет свободна. Так они сговорились с ведьмой. Матрёна не предполагала, что всё растянется так надолго.