Страница 52 из 111
На слабых ногах Матрёна ковыляла по лесу, опираясь на корягу, которую подобрала на лесной тропе. Она задыхалась от быстрой ходьбы и то и дело останавливалась, чтобы немного перевести дух. В лесу было шумно, как всегда бывает по весне: птицы без конца перекликались, щебетали на все голоса. Матрёне оставалось дойти до озера совсем немного, но она вдруг упала на землю и больше не смогла подняться. В вершинах деревьев переливались на все лады радостные птичьи трели, а на земле дряхлая старуха горько рыдала от отчаяния, от бессилия царапая длинными жёлтыми ногтями влажную, напитанную дождями, землю.
Передохнув и успокоившись, Матрёна кое-как поднялась и вновь пошла вперёд. Вскоре между деревьями замелькали, засеребрились воды озера. Матрёна упала на колени и дрожащими руками убрала с лица растрепавшиеся седые пряди. Сощурив подслеповатые глаза, она увидела на берегу Упыриху и Кощея. Они стояли друг против друга.
— Ну же, Упыриха! Губи его скорее! Губи моего мучителя, как обещала! – прошептала Матрёна.
Но Упыриха, казалось, вовсе не спешила вершить обещанную расправу. Она смотрела на Кощея и взгляд её был полон.. любви. Матрёна, обезумев от увиденного, протёрла глаза и снова, щурясь, взглянула на ведьму. Упыриха в облике Матрёны взяла Кощея за руку и поцеловала её. Матрёна дёрнулась, намереваясь подняться, но голос мужчины остановил её.
— Матрёна! Матрёнушка! – низким басом проговорил он. – Вот ты и покорилась мне! Долго же я этого дожидался.
У Матрёны закололо в груди. Покорилась? Да никогда она ему не покорится! Лучше уж умрёт! Но между тем это она стояла сейчас перед Кощеем и заглядывала ему в глаза с преданностью и любовью. Никто, кроме них с Упырихой, не знал, что на самом деле в теле молодой, красивой женщины прячется старая ведьма.
Это было невыносимо. Матрёна застонала, но стон её подхватил и развеял в воздухе лёгкий весенний ветер. Она хотела закричать, но грудь сдавило так, что она не могла даже вздохнуть.
— Теперь-то, когда ты покорилась мне, ты станешь моей женой, – проговорил Кощей.
— Нет! – беззвучно закричала Матрёна из кустов, широко разевая беззубый рот.
— Я твоя жена, Яков. Отныне и навек, – с нежностью произнесла Упыриха.
Она обвила шею мужчины руками, прильнула губами к его ненавистному лицу. Откуда в злобной и угрюмой старухе эта нежность? Матрёна уронила седую голову на землю и зарыдала. Она не могла смотреть на то, что будет дальше. Кощей с Упырихой слились в страстных объятиях, а Матрёна задохнулась от обиды и ненависти. Она сейчас будто снова оказалась в собственном теле, прижатом к земле тяжёлым телом ненавистного Кощея..
«Нет, нет, нет, нельзя этого допустить!» – мысли метались в её голове ранеными птицами.
Вот только её тело больше ей не принадлежало, оно принадлежало Упырихе. Матрёна поняла, что ведьма обманула её.
* * *
Упыриха вернулась в избушку только под утро. Чёрная коса была распущена, волосы свисали волнистыми прядями до талии. Щёки её раскраснелись, глаза блестели. Матрёна наблюдала за ней сквозь приоткрытые веки, лёжа на своей лавке в углу. Упыриха проверила, спят ли мальчики, и только после этого подошла к Матрёне.
— Почему же ты не погубила его? – хрипло спросила Матрёна, не глядя на Упыриху.
Она не могла видеть своё собственное, такое румяное и счастливое лицо. Это была уже не она, она теперь – дряхлая, выжившая из ума старуха. Упыриха же, молодая и счастливая, смотрела на неё и молчала.
— Почему? – снова спросила Матрёна, её хриплый голос прозвучал громче и настойчивее.
Счастливая улыбка сошла с лица Упырихи. Она нахмурилась и проговорила:
— Я не смогу погубить его, Матрёна. Я солгала тебе.
Ни один мускул не дрогнул на старом, морщинистом лице Матрёны. Она не боялась услышать правду. Ведь она и так её уже знала..