Голос нации

Внедорожник впереди резко свернул направо, сбивая хлипкий шлагбаум с надписью «Частная собственность».

— Дай газу! — рявкнул Соммерс. — Мы на финишной прямой.

Гэри вдавил педаль. «Тойота» взревела, проскакивая в проём. Они оказались на территории небольшого аэродрома.

Здесь царил хаос, ещё более страшный, чем на шоссе.

Вдоль взлётной полосы, освещённой мощными прожекторами, стояли десятки брошенных дорогих автомобилей. «Бентли», «Феррари», лимузины. Но не машины привлекали внимание. Люди.

Сотни людей. Местные жители, персонал аэродрома, те, кто прорвался через ограждение. Они толпились у сетчатого забора, отделяющего парковку от взлётного поля. Они кричали, тянули руки. А на самой полосе, прогревая турбины, стояли самолёты. Бизнес-джеты. Глянцевые, белые птицы спасения.

Внедорожник Соммерса, не снижая скорости, пошёл на таран сетчатых ворот. Секция забора с грохотом рухнула.

— Не отставать! — кричал Соммерс. — Прямо за ним!

Они вылетели на бетон рулёжной дорожки. Впереди, в конце полосы, стоял он, «Bombardier Global 7500». Вершина авиастроения. Изящный, хищный силуэт, способный перелететь половину земного шара без дозаправки. Его двигатели уже выли, поднимая вихри пыли. Трап был опущен.

— Внимание! — стал стальным голос Соммерса. — Сейчас будет жарко.

Сбоку, из темноты ангаров, к самолёту бежала группа людей. Человек тридцать. Не богачи. Обычные люди, механики в промасленных комбинезонах, женщины с детьми, какие-то подростки. Они поняли, что это последний борт. Они бежали к трапу с отчаянием обречённых.

Охрана Варенберга, коренастые парни в тактическом снаряжении, стоявшие у трапа, вскинули автоматы. Раздались сухие, резкие хлопки. Как будто кто-то лопал пузырчатую плёнку.

Тереза увидела, как бегущий впереди мужчина в синей куртке споткнулся и рухнул лицом в бетон. Женщина рядом с ним закричала, но следующий выстрел оборвал её крик.

— Господи! — взвизгнул Гэри, инстинктивно ударяя по тормозам.

Машину занесло.

— Они же стреляют в людей!

— Не сбавляй скорость, идиот! — подался вперёд Соммерс, хватаясь за спинку водительского сиденья. — Жми! Иначе мы останемся здесь!

Гэри, всхлипывая, выровнял машину. Они объехали тела, лежащие на бетоне. Шины чавкнули по чему-то мокрому. Терезу замутило. Она закрыла рот ладонью, борясь с рвотой. Это было не кино. Это была бойня.

Они подкатили прямо к трапу, едва не врезавшись в шасси самолёта.

— Выходим, быстро!- орал Соммерс.

Кевин выскочил первым. Он выхватил из-под пиджака пистолет, массивный «Sig Sauer», и, не целясь, дважды выстрелил в сторону толпы, которая, несмотря на огонь охраны, пыталась приблизиться.

— Назад! — ревел он. — Отстрелю головы!

Тереза, спотыкаясь, выбралась из машины. Грохот турбин оглушал. Ветер от двигателей рвал одежду, бросал в лицо песок. Сильно пахло керасином. Она увидела Гэри. Он стоял у открытой двери «Тойоты», глядя на расстрелянных людей. Его лицо было белым как мел.

— Гэри, бежим! — крикнула она, хватая его за рукав.

Но Гэри даже не двинулся к трапу. Он смотрел на охранника, который пинком отшвырнул подростка, пытавшегося ухватиться за поручень трапа, и прицелился в него.

— Нет! — закричал Гэри Уилсон, простой человек из пригорода, который всю жизнь платил налоги и боялся штрафов за парковку. — Так нельзя! Они же люди! Они тоже хотят жить! Помогите им!

Он бросился к охраннику, пытаясь перехватить ствол автомата.

— Стой! — взревел охранник.

— Гэри! — утонул в рёве турбин крик Терезы.

Соммерс обернулся. Его лицо скривилось в гримасе раздражения.

— В самолёт! — скомандовал он Терезе, толкая её в спину. — Живо! Мы уходим!

— Но Гэри…

— В САМОЛЁТ!

Тереза, спотыкаясь, побежала по трапу вверх. Её ноги в изодранных чулках скользили по металлу. Она не хотела смотреть назад. Она знала, что там происходит, но её мозг ставил блок. Этого нет. Я сплю. Я проснусь в своей постели.

Она ввалилась в салон. Контраст ударил по чувствам сильнее, чем взрывная волна. Внутри было тихо. Мягкий свет, запах дорогой кожи. Климат-контроль поддерживал идеальные 21 градус. В кресле из кремовой кожи сидел старик с лицом хищной птицы, Артур Варенберг. Он спокойно листал какие-то бумаги, держа в руке стакан с водой.

— Закрывайте! — крикнул Соммерс, вбегая следом и блокируя люк.

Массивный механизм зажужжал, отсекая крики, мольбы о помощи и рёв ветра. Герметичность. Безопасность.

Тереза рухнула в свободное кресло, тяжело дыша. Её трясло так, что зубы стучали. В этот миг самолёт дёрнулся и начал разгон. В иллюминаторе мелькали огни, тени бегущих людей, вспышки выстрелов. Женщина зажмурилась. Она вжалась в мягкую кожу кресла, мечтая исчезнуть.

— А где Гэри? — спросила она через минуту, когда перегрузка вдавила её в спинку.

Голос был тонким, детским. Она открыла глаза и оглядела салон. Охранники были здесь. Соммерс находился здесь, вытирая руки влажной салфеткой. Гэри не было.

Кевин сел напротив неё, застёгивая ремень безопасности. Он посмотрел на неё взглядом врача, сообщающего о смертельном диагнозе.

— Он напал на одного из наших сотрудников, мисс Мэй. В зоне боевых действий это недопустимо.

— Он… вы его оставили?

Соммерс помедлил секунду.

— Он представлял угрозу безопасности борта. Слабонервный. Его пришлось… нейтрализовать.

Он сделал неопределённый, плавный жест рукой.

Тереза поняла. Гэри не просто оставили. Его убили. Застрелили там, на бетоне, рядом с теми, кого он пытался защитить. Человека, который спас её из ядерного ада. Человека, который просто хотел домой к бывшей подружки и шоколадному торту.

— Господи, — прошептала она.

Слёзы, горячие и злые, потекли по щекам, размывая остатки косметики. Ей хотелось закричать, броситься на Соммерса, расцарапать его невозмутимое лицо. Но она сидела. Она сидела в мягком кресле, в безопасности, пока самолёт уносил её прочь от смерти. Её молчание было её согласием. В этот момент она поняла про себя самое страшное: она тоже нажала на курок. Своим бездействием, своим желанием выжить любой ценой. Печаль, гнев, страх, всё смешалось в ядовитый коктейль, который теперь будет с ней всегда. Гнев на себя, страх перед будущим и бесконечная, чёрная печаль по утраченной человечности.

— Куда мы летим? — тихо спросила она, отворачиваясь к иллюминатору.

Внизу, под крылом, Америка превращалась в карту огней, многие из которых были пожарами.