Сердце ведьмы

Когда они с отцом добрались до дома, Маруся заметила в повозке сверток с пирогами. Дождавшись, когда отец уйдет распрягать лошадь, Маруся схватила сверток, слезла с повозки и осторожно развернула еще теплую тряпицу. Пирожки выглядели очень аппетитно, но девочка вовсе не собиралась их есть.

Разломив один пирог, она заглянула внутрь, чтобы посмотреть начинку, но тут же вскрикнула, отбросила пирог в сторону и зажала рот рукой. Внутри пирога не было обещанного творога. Там копошились гадкие, жирные черви..

* * *

Бабушка Фая была слепой, но при этом она "видела" гораздо больше, чем видят обычные люди. Бабы и молодые девки частенько приходили к ней за советом. Будущего она не предсказывала, но чуяла насквозь человеческую сущность и могла подсказать, как лучше поступить в той или иной ситуации и как повести себя с теми или иными людьми.

Маруся в слепой бабушке души не чаяла, она выросла у нее на руках. Отец не соврал, бабушка была ей ближе матери, она никогда не ругала ее за проделки и оплошности, не била за непослушание, но именно к ее тихому, скрипучему голосу девочка всегда прислушивалась. Детская душа откликается лишь на добро, и тянется к тому, кто этого добра для нее не жалеет.

Вот и теперь, едва зайдя в дом, Маруся первым делом побежала к бабушке Фае.

— Да что ты, как дикарка, по дому бегаешь! Тише, шальная! Аленка спит, разбудишь! – строго шикнула на нее мать, но Маруся только всхлипнула в ответ.

Вытерев слезы, она тихонько подошла, присела на край бабушкиной кровати, расположенной в углу за шторкой. Бабушка Фая улыбнулась внучке слабой улыбкой.

— Бабушка! Маковка моя! Не помирай! Поживи еще! – заплакала Маруся.

Она уткнулась лицом в подушку, пахнущую соломой и зарыдала. Смерть еще не забрала бабушку Фаю, но горе уже захлестнуло душу девочки, разбередило ее. Старуха, тяжело дыша, погладила внучку по голове. А когда Маруся немного успокоилась, бабушка Фая проговорила тихо:

— Как и помирать, деточка? Ты же сама не своя! Сидишь, от страха трясешься! Ох, милая моя! Расскажи-ка бабке, что с тобой стряслось? Авось, я еще успею, подскажу тебе, что делать.

Маруся удивленно посмотрела на бабушку Фаю, потом оглянулась, чтобы убедиться, что рядом никого нет и, наклонившись к уху старухи, рассказала все о попадье, об ее таинственной комнате, об иконах с бесовскими изображениями, о червивых пирогах и, в самом конце – о страшных куклах, которых попадья выдает за дочек.

— Почему все ей верят? Пироги ее едят, на иконы молятся. Почему никто из взрослых не видит, что ее дочки – вовсе не дети, а куклы? – растерянно спросила Маруся.

— Потому что попадья твоя – самая настоящая ведьма. Ты в ведьмин дом попала, милая моя, – нахмурив седые брови, проговорила старуха.

— Я так и знала, бабушка.. – вздохнула девочка и опустила голову, – Я ведь и сама уже поняла, что она ведьма! Ох, что и делать-то?

Бабушка Фая протянула к ней морщинистую руку. Она всегда так делала, когда Марусе было плохо, грустно или страшно – молча протягивала ей руку помощи.

— Если расскажу все отцу, он не поверит, подумает, что выдумываю, чтобы в школу не ходить. Он попадье больше, чем мне, верит.

Бабушка Фая задумалась, устало закрыла глаза, со стороны казалось, что она просто задремала. Но потом ее глаза, подернутые мутной пеленой, широко раскрылись.

— Знай, Маруська, ведьма эта так просто тебя не отпустит. Она тебя уже приглядела, так что не отстанет. Силушку твою забрать хочет. Ей сила детская нужна, чтобы дальше жить.

Маруся содрогнулась от слов старухи. Как бы ей хотелось, чтобы ничего этого не было. Она ведь не сильная и не смелая, она обычная скромная девчонка. Куда ей тягаться с ведьмой? Она не сможет перебороть страх, и злу противостоять тоже не сможет.

— Я боюсь! Что же мне делать, бабушка, маковка моя? – спросила она, и на глазах ее блеснули слезы.

Бабушка Фая пожамкала беззубым ртом.

— Тебе нужно ее с насиженного места согнать, Маруська. Надобно сделать так, чтобы она из наших краев сгинула навсегда.

Голос старухи прозвучал уверенно, как будто она ничуть не сомневалась в том, что у внучки все получится.

— Да как же я это сделаю-то, бабушка? Я от одного ее вида вся трясусь!

Голос Маруси предательски задрожал, слезы потекли по щекам.

— Не бойся, милая моя, не плачь! Я тебе помогу, оберег дам в дорогу. С ним ведьма тебя не тронет, и колдовство ее на тебя не подействует.

Бабушка Фая тяжело вздохнула, притянула к себе Марусю, обняла крепко.

— Чувствовала я, что что-то недоброе с тобой в чужом доме творится. Не зря отца твоего посреди ночи переполошила. Вот как с тобой помирать?

Старуха, задохнувшись, снова устало закрыла глаза, в это время матушка Маруси крикнула из кухни:

— Маруська, брысь от бабки, не мешай ей отдыхать!

— Не мешай ей помирать – так она хотела сказать, – бабушка Фая вдруг засмеялась тихим, скрипучим смехом, Маруся тоже криво улыбнулась.

— Иду, матушка! – крикнула девочка, а сама поближе придвинулась к бабушкиному лицу, склонилась над ним, чтобы услышать все, что она скажет.

— Слушай меня, внученька. Слушай, да запоминай! Чтобы согнать ведьму с насиженного места, нужно отыскать и уничтожить ее тайник. В тайнике она хранит не много, не мало, а свое сердце, проданное дьяволу.

— С-сердце? – заикаясь, спросила Маруся.

Глаза ее округлились, она даже рот открыла от изумления. Бабушка Фая кивнула и продолжила:

— Сердце ведьмы похоже на черный камень, его ни с чем не спутаешь. Если бросить это каменное сердце в огонь, ведьма закричит страшным голосом и вмиг ослабнет, превратится в дряхлую старуху.

Маруся отпрянула от бабушки Фаи, лицо ее сморщилось. Еще чуть-чуть, и она разрыдается, как маленькая.

— Нет! Я не смогу, бабушка, я очень боюсь ее! Я лучше попрошу отца, чтобы он меня к другим людям на постой определил. Буду молить его, пока не согласится!

У Маруси из глаз снова покатились крупные, прозрачные слезы.

Она и представить себе не могла, что, после всего пережитого, ей придется вернуться в дом попадьи. Бабушка покачала головой, вздохнула и крепче сжала руку внучки.

— Отец твой тебя не послушает. Он, как и все, кто к ней ходит, ослеп от ее колдовства. Тебя-то знаешь почему оно не ослепило?

Бабушка Фая хитро взглянула на Марусю, но та пожала плечами, тоскливо глядя в лицо старухе.