Сердце ведьмы

— Помнишь, я велела тебе кофту не снимать? Это не просто так! Заговоренная она. Я пока вязала, начитала на нитки заговор от ведьминых чар. Нить шерстяная заговор впитала и стала твоим надежным оберегом, защитой от ведьмы. И хорошо, что я так сделала! Как чувствовала, что тебя в той деревне опасность поджидает..

— Я не смогу, бабушка, не смогу! – плакала Маруся, шепча одни и те же слова себе под нос, – Мне очень страшно, бабушка! Я боюсь!

— Знаю, милочка, знаю, – бабушка погладила Марусину руку, как будто и вправду понимала, насколько жуткий страх сидит внутри девочки, – Я ведь еще меньше тебя была, когда мне с ведьмой впервые довелось встретиться..

— Так ты тоже видела ведьму, бабушка? – Маруся округлила глаза от удивления.

— Ой, девонька, так ведь немало ведьм-то вокруг. Кто-то больше детям вредит, кто-то меньше.. Живут ведьмы, как обычные люди, ничем себя не выдают. Тех, кто к ним близко подходит, ослепляют чарами. Но уж коли ведьма какого ребенка выберет, чтоб силой его напитаться, то все, поминай того, как звали. Все силу из него выпьет, с ума сведет или совсем со свету сживет..

— Как же ты спаслась, бабушка? – спросила Маруся.

Старуха помолчала, потом открыла глаза и грустно проговорила:

— Мне тогда тоже никто из взрослых не поверил, кроме старой бабки. Она меня и спасла. Бабка моя была знахаркой, людей насквозь видела, силу имела в руках. Она сделала мне мощный оберег, заговорила его от ведьм. С тех пор он всегда со мной, храню и берегу его. Теперь вот и тебя он защитит..

Маруся вытерла слезы, и внезапно в глазах ее блеснули дерзкие огоньки. Раз уж бабушка не испугалась ведьмы, когда была ребенком, то и она не испугается. Девочка сжала зубы, подняла подбородок. Старуха не видела лица внучки, но почувствовала перемену в ее настроении.

— Вон сундук мой в углу стоит. Видишь, Маруська? Открой крышку, она тяжела, но ты уж постарайся. Там, в сундуке, на самом дне найдешь старую берестяную шкатулку, в ней спрятан льняной мешочек, а в мешочке том оберег лежит. Надевай оберег на шею и ни в коем случае не снимай. Поняла? Ни в коем случае! Чем бы тебя ведьма не приманивала, чем бы не пугала, оберег всегда должен быть при тебе, только так ты будешь под защитой.

— Поняла, – ответила Маруся.

Она потянула на себя тяжелую крышку старинного сундука. Крышка открылась с натужным скрипом. Маруся сунула руку в бабушкины платки, шали и кружева, пропахшие нафталином, до дна глубокого сундука было непросто добраться.

Наконец, она нащупала рукой шкатулку из бересты, открыла ее и достала из мешочка небольшой шарик из плотной рогожи, затянутый узлом и привязанный к веревочке. Маруся надела веревочку на шею, завязала крепко на узел.

— А что в этом обереге зашито? – спросила она, крутя в руках и внимательно рассматривая необычную вещицу.

— В нем сильнейшие заговоренные травы: разрыв-трава, плакун-трава и царь-трава. А еще внутри бабкин зуб. Да-да! Она его при мне кузнечными щипцами из своей челюсти выдрала. Как сейчас помню – я, маленькая, плачу от страха, а бабка с окровавленным ртом начитывает обережный заговор и кладет зуб вместе с травами внутрь оберега, да зашивает скорее, чтоб защита не выветрилась.

Бабушка Фая прикрыла глаза, лицо ее стало взволнованным. Наверное, в тот момент она перенеслась в свое детство и еще раз пережила те эмоции, которые ее, девчонку, так впечатлили.

— Ищи сердце ведьмы, Маруська! Ищи, но оберег не снимай, иначе пропадешь!

После этих слов глаза бабушки Фаи закрылись, и она погрузилась в сон.

— Совсем утомила ты ее, Маруся, – тихонько сказала подошедшая сзади матушка, – Немного ей уже осталось. Не сегодня-завтра помрет наша бабушка Фая.

— Я не хочу, чтобы она умирала. Пока я здесь, она не умрет! – капризно проговорила Маруся.

Матушка строго взглянула на нее.

— Все равно ей сейчас покой нужен. Пусть поспит. Не сиди тут, не кисни! Пойдем-ка, я парного молока тебе налью.

Маруся вздрогнула от ее прикосновения и крепко сжала в руке оберег. Потом отвернулась, сунула его незаметно под одежду и пошла вслед за матушкой на кухню.

* * *

Остаток недели Маруся провела дома, родители разрешили ей поухаживать напоследок за бабушкой Фаей, которая угасала с каждым днем. Все вечера Маруся просиживала у ее кровати, и они тихонько о чем-то разговаривали, но когда к ним подходили отец или матушка, разговоры тут же стихали.

— Хоть навидаюсь с внученькой напоследок, – вздыхала бабушка Фая.

Но вскоре ей стало совсем худо, она перестала говорить и просто лежала с закрытыми глазами.

— Смерть уже стоит у ее изголовья, – горестно вздыхал отец, глядя на умирающую.

В воскресенье матушка подошла к Марусе и строго взглянула на нее.

— Это хорошо, что ты с бабушкой Фаей попрощалась, Маруся. А теперь поезжай на учебу. Все равно уже ничего не изменить, – сказала она.

И Маруся не решилась спорить с ней.

* * *

В понедельник Маруся с отцом выехали в школу затемно. Перед тем, как уйти из дома, Маруся обняла матушку, а потом подошла к бабушке Фае, поцеловала ее в холодный лоб. Маленькая сестренка Аленка тоже не спала – бегала по дому, путалась у всех под ногами, Маруся поймала ее и обняла крепко.

— На следующих выходных куколку тебе сошью! Будешь меня ждать, Аленка? – шепнула Маруся малышке на ухо, отчего та весело рассмеялась, пролепетала что-то неразборчиво в ответ на своем, детском языке.

Проверив еще раз оберег, Маруся нехотя вышла из дома. Всю дорогу до деревни она держала руку на груди – там, где висел маленький шарик.

— Не буду больше бояться. Буду такой же храброй, как бабушка Фая, – раз за разом твердила себе Матрена.

И от этих слов у нее как будто прибавлялось сил.

— Ты что там все шепчешь, Маруська? – обернувшись через плечо, спросил отец, – поди, тебя Елена Алексеевна молитвам каким новым обучила?

Маруся от этих слов скривилась.

— Нет. Я домашнее задание повторяю, батя, – ответила она и отвернулась.

Когда отец остановился у дома попадьи, Маруся спрыгнула с повозки, поцеловала отца на прощание и замешкалась у калитки, все никак не решаясь войти.

— Елене Алексеевне поклон от нас с матушкой передавай! – крикнул отец, – Все-таки, как же хорошо, Маруська, что нам повезло тебя к ней устроить. Я за тебя теперь всегда спокоен!

По спине девочки пошли крупные мурашки. Она кивнула отцу, и побрела к дому. Цветастая занавеска на кухне дернулась, зашевелилась – попадья уже поджидала ее..