Страница 62 из 73
Пока солдаты освобождали его, пока возвращалось дыхание, первая вспышка ярости успела немного отступить. Совсем немного — ровно настолько, чтобы маршал Франции снова начал думать не только как человек, у которого только что убили любимого коня.
Русские хотели именно этого. Чтобы злились, бежали вдогонку сломя голову и попадались в ловушки, которые неизменно будут расставлять казаки со своими быстрыми, лихими сотнями. Чтобы меньше отводилось времени инженерам на устройство переправ.
Чтобы каждая издевательская надпись казалась личным оскорблением и заставляла французского офицера торопиться туда, где его уже ждут.
Мюрата наконец вытащили. Он сел прямо на землю, тяжело дыша. Один из адъютантов бросился к нему, другой уже звал лекаря. На дороге лежали раненые. Где-то жалобно кричала лошадь.
— Да пристрелите его уже! — чуть ли не взмолился маршал, растеряв свою спесь, пусть и на пару минут, но вновь превратившись в сына трактирщика.
Мюрат поднял голову. Уцелевший щит всё ещё стоял. Огромная нарисованная стрелка показывала назад. «Париж — в той стороне».
Мюрат смотрел на неё несколько долгих секунд.
— Снимите, — произнёс он наконец тихо.
Офицер рядом наклонился, не расслышав.
— Что, сир?
Мюрат повернул к нему перепачканное землёй лицо.
— Я сказал: снимите эти проклятые надписи! Что непонятного? Но сначала проверьте каждый шаг вокруг них. Каждый куст. Каждую канаву. Больше ни один французский солдат не должен погибнуть из-за желания первым сорвать русскую шутку.
— Есть! Тут верёвка! — послышался крик одного из унтеров. — Она тянется к спрятанной бочке. С порохом, скорее всего.
— Дикари! — взревел Мюрат. — Смерть им всем!