Страница 5 из 73
— Готовься деревья валить! — это уже я принял такое решение и выкрикнул его.
Возражений не было. И да, уже понятно, что сейчас как раз тот единственный шанс, чтобы и эта заготовка наша сработала. И уход… нужно будет уходить.
На холме кипел бой. Жесткий, бескомпромиссный. Часть французов поднялась. Рукопашная схватка иной не бывает. Слышались крики, стоны, то и дело падали по склону холма тела, чаще в французских мундирах. Они увлекали за собой других, которые лезли и лезли вперед…
Руки стали подрагивать от адреналина и сожаления, что своим там не помогу. Но у нас собственный фронт. И тот батальон, что шел на нас, получил приказ, они развернулись и направились к центру. А вот в нашу сторону, быстро, бегом…
Перед нами, словно синие демоны, начали вырисовываться силуэты пехоты. Это были вольтижеры — элита французской легкой пехоты. Точно! Так они назывались. Эти бесы шли не сомкнутым строем, а, как и русские егеря, рассыпавшись цепью, перебежками двигаясь к деревьям.
— Подпустить ближе… — прошипел Потапыч, не отрывая взгляда от приближающихся фигур. — Ждать команды.
Я приник щекой к прикладу. В прорези прицела поймал перекрещенные белые ремни на синем мундире высокого усатого француза. Самого шустрого, который смог сильно вперед вырваться от остальных.
— Первый мой! — прокричал я, чтобы не получилось, что француза утыкают пулями, при этом разрядят штуцера.
Палец лег на спусковой крючок. Время превратилось в густую патоку. Слышно было, как тяжело дышит рядом Тихон.
Расстояние сократилось до полусотни шагов.
— Бах!
Есть! Попал вражине в грудь, охолонул излишне самонадеянного шустрого вольтижера. Он был впереди, это офицер. Может хоть немного растеряются без командования?
— Пли! — гаркнул Потапыч, и его голос потонул в грохоте.
Опушка леса взорвалась огнем. Густой, едкий дым мгновенно затянул деревья. Я получил еще один штуцер, нажал на спуск. Толчок в плечо, вспышка на полке замка. Не видел, упал ли француз, потому что сразу же откатился за пень, уступая место Тихону.
— Работай сам! — сказал я ему.
Тот кивнул и с азартом — и куда подевался страх — выжал спусковой крючок, посылая врагу пулю.
Но и французы, приблизившись к лесу, начали становится на колено и открыли по нам огонь.
Лес наполнился хаосом звуков. Свистел свинец, с резким треском сбивая кору с веток, шлепая в грязь и плоть. Справа один из наших бойцов, приданный пехотинец, страшно закричал и затих. Были и другие попадания. Враг бил метко, даже из такой не выгодной позиции.
— En avant! — донесся сквозь треск выстрелов звонкий голос французского офицера.
Синие мундиры рванули вперед.
— Валим деревья! — выкрикнул я, когда стало понятно, что враг расстрелял свои заряды, стал перезаряжаться, прячась в кустах и за деревьями.
Я, рядом другие товарищи, словно тараны, ударили с плеча в огромные стволы самых рослых деревьев. Они были подрублены, но так, чтобы раньше времени не свалились.
— Давай же! — уже кричал я, силясь плечом толкнуть огромную сосну к падению.
И тут…
— Отойди! — выкрикнул Михайло Скороход.
Мощный солдат, как тот бык, ударил в дерево всем своим весом. Треск, сперва словно нехотя, потом уже все быстрее, гигантское дерево стало заваливаться.
Снова треск, еще одно из деревьев начало заваливаться вниз по склону, где и укрылись наши враги. Крик, стон… одно дерево ломает другое. Французы, бросив заряжаться, стали выбегать из своих укрытий.
А еще, это же мы знаем, куда направлено подрубленное дерево. А француза остается смотреть вверх, выгадывая, не попадет ли чего по ним. Смотрят… не стреляют… а наши палят по ним. Уже очень близко мы были с врагом, промахиваться нельзя.
— Бах! Бах! — быстро, только затратив время на то, чтобы переложить с одной руки в другую, я разрядил два своих пистолета.
Одна пуля попала во врага. Уже радость. Другие егеря так же воспользовались пистолетами. Дистанция была небольшая, мы подошли чуть ли не вплотную к врагу.
Пятнадцать, или даже больше, деревьев рухнули вниз. И нет, массовой гибели французов не было. Хотя явно же кто-то и попал под такой пресс. Но то, что теперь им стоит применить куда как больше усилий, чтобы добраться до нас — факт.
— Отходить нужно! — кричал я, принимая заряженный штуцер из рук Тихона. — Центр наш смят, еще пять минут и француз в тылу будет.
— Отходим к оврагу! Перекатами! — зарычал Потапыч.
Но было поздно. Французские вольтижеры, передовая цепь, рванули в штыковую. Из дыма прямо на меня вылетел здоровенный усач в кивере. Грязное лезвие его штыка метнулось мне в живот. Мой современный мозг, привыкший к тренировкам по крав-маге в светлом фитнес-зале, среагировал быстрее тела эпохи Александра Первого.
Я ушел с линии атаки, отбивая длинный ствол француза стволом своей разряженной фузеи, и с разворота, снизу вверх, всадил тесак ему под ребра. Хрустнули хрящи. Кровь брызнула мне на рукав. Я оттолкнул обмякшее тело ногой, чувствуя, как к горлу подкатывает тошнота. Кинематограф никогда не передавал этого запаха вскрытых внутренностей. Я их знал из другой жизни. Забыл. Напомнили.
Рядом Ванька Балагур отбивался прикладом от двоих, страшно скаля зубы. Потапыч, орудуя своим штуцером как алебардой, снес челюсть одному французу и ударом кованого сапога отбросил второго.
И тут… тот самый бугай, мощный солдат, который выделялся силой и статью, заревел. Михайло рванул к нам. Снова, словно бык, который не замечает никаких препятствий, он врезался сразу в двоих французов, опрокидывая их на землю. Другие побратимы тут же начали жадно колоть врага, мстя в том числе и за свои страхи.
Он дал возможность нам опомниться. Французы оцепенели, а Михайло уже оглоблей крошил их, орудуя бревном, как небольшой палочкой.
— Бах! — выстрелил я.
Бывший рядом с Михайло француз, который уже достал пистолет и был готов выжать спусковой крючок, упал. Но тут… пуля из нарезного карабина другого француза попала в живот огромному русскому герою, Михайло попятился.
— Бах! Бах! — звучали и от побратимов выстрелы.
— Р-р-р! — зверем зарычал Скороход, крутанув бревном в руках.
Сшиб двоих сразу.
— Бах! — еще один выстрел из пистолета ударил герою в грудь.
Но стоял… продолжал свой бой. Уже вольтижёры стали обходить нас. Справа кипела рукопашная, звучали более частые выстрелы.
— Бах! Бах! — выстрелил я с двух только что перезаряженных пистолетов, выходя на миг из укрытия.
Одна пула нашла цель.