Страница 16 из 73
Облегчение оказалось таким сильным, что я вдруг широко улыбнулся и сплюнул себе под ноги. Полсотни казаков промчались по дороге быстро и удивительно стройно, совершенно не соответствуя расхожему представлению о станичниках, способных только лететь на неприятеля шумной толпой.
Шли по двое, дистанцию держали, оружие было под рукой. Передовые заметили нас почти сразу, да и чего уже было скрываться. Один повернул голову, другой что-то крикнул, третий поднял руку. Останавливаться они не стали — очевидно, имели собственную задачу и торопились. Уже проезжая мимо, один казак показал пальцами на моего Буяна и одобрительно поднял большой палец.
Буян, между прочим, получил от меня серьезный хлопок по ляжке, когда я спешивался, но вместо того, чтобы уйти вместе с остальными лошадьми, остался рядом. Стоял теперь в нескольких шагах, недовольно дергал ухом и смотрел на меня так, словно хотел сказать, что хозяин опять устроил какую-то глупость.
Когда топот казачьих коней начал удаляться, из леса показалась Аглая.
— Сперва смотреть надо, кто идет, а после уж тревожить! Не дрова везем. Болезных растрепало изрядно, — отчитывала она.
— Ага. Сейчас еще арьергард впереди выставим, пушки на флангах поставим и генеральный штаб при каждой телеге заведем, — огрызнулся я, убирая штуцер. — Смотрели же полчаса как назад. Смотрели же?
Это уже я обратился к Ефиму.
— Как есть! — с выпученными глазами сказал он, тут же трижды осенив себя крестом. — Не было никого, господин… барин…
— Отставить! — засмеялся я. — Еще барином и господином меня не называли. Беду накличешь. Еще услышит какой дворянин.
— Ты зубы-то, братец, не скаль. Капитана чуть из телеги не выкинуло. Коли случилось бы, то все…
Вот тут ответить было нечего. Но лучше перебдеть, как говорится.
Мы снова выбрались на тракт. И наконец-то… Через час увидели русскую пехоту.
Сначала над дорогой показалась пыль, затем отдельные всадники, потом длинная колонна. Шли неспешно, но не беспорядочно. И именно это первым бросилось в глаза. Мы только что вырвались из боя, потеряли людей, несколько часов ожидали погони и внутренне все еще бежали.
Здесь никто не бежал. Батальоны двигались своим установленным шагом, офицеры ехали рядом, солдаты несли ружья привычно, будто за спиной не находилась армия Наполеона. Усталость, конечно, была видна. Люди понурили головы, мундиры покрывала дорожная пыль, у некоторых сапоги были перевязаны тряпками, но строй оставался строем.
Это был русский арьергард генерала Раевского.
Мы догнали его уже далеко за полдень, когда части остановились на короткий отдых. По дороге нам еще дважды попадались казаки, метавшиеся назад и вперед. Теперь стало понятно, что они выполняли разведывательную службу, проверяя, не устремились ли французы следом.
Впрочем, преследовать арьергард по такой дороге неприятелю тоже было бы непросто и небезопасно. Тут находилась уже не горстка измотанных солдат, которую можно нагнать и раздавить одним кавалерийским наскоком, а организованные русские части. Наверное, не меньше дивизии, а может, и корпус даже.
Если французы сунутся вперед без артиллерии и достаточных сил, Раевский наверняка найдет способ объяснить им ошибку. Да и французы не были двужильными. Они тоже дрались, маршировали, хоронили своих, искали продовольствие и подтягивали отставших. Иногда я ловил себя на том, что думаю о наполеоновской армии как о какой-то машине, способной двигаться круглые сутки. Нет. Там тоже были люди.
Нас пропустили, между прочим, даже не спросив документов, кто мы такие, откуда. Вот так пристанет к армии какой агент, шпион, и пожалуйста… Все же выведает.
А не обратить ли мне внимание на подобное? Зная французов и то, что они очень любили всякого рода шпионские игры, не удивлюсь, если тут, в армии Багратиона, будет как бы не с десяток шпионов. Впрочем, пока недосуг их отлавливать. Намного важнее стоят насущные вопросы.
А еще и неприятное открытие ждало нас почти сразу, как только мы догнали русский арьергард.